Чтение онлайн

Свидетельство Лемке интересно тем, что оно дает известное представление о динамике отношения к Верховному главнокомандующему со стороны некоторых представителей оппозиционной интеллигенции. У других слоев населения это развитие, очевидно, было иным. Однако можно утверждать, что именно репутация полководца, становящегося во время войны и видным государственным деятелем, была особенно важна для восприятия образа великого князя Николая Николаевича общественным сознанием.

Наряду с казаком Крючковым, летчиком Нестеровым, генералами Радко-Дмитриевым, Брусиловым и Рузским Верховный главнокомандующий стал излюбленным героем русской патриотической пропаганды, персонажем лубков и аналитических статей, стихотворений и цветных плакатов. Но в отличие от других русских героев войны, великий князь представлялся главным, великим защитником страны. Он – уникальный военный вождь, спаситель отечества. Помещик Саратовской губернии Н. Устинов в апреле 1915 года отправил следующее послание Верховному главнокомандующему: «…вечно кланяемся вам, великому защитнику земли русской… и горячо просим Господа, да продлит Он драгоценную жизнь вашу на много лет» 1079 .

В уже упоминавшемся стихотворении С.А. Касаткина великий князь Николай Николаевич описывается так:

Неудивительно, что русская военная пропаганда рисовала великого князя как замечательного полководца. Это был важный ресурс патриотической мобилизации общества – страна должна была верить в непобедимость своих прославленных генералов, главным из которых был знаменитый представитель правящей династии, грозный Верховный главнокомандующий.

Илл. 33 – 34.Великий князь Николай Николаевич (1914)

Слева – почтовая открытка. Справа – фотомонтаж в «Синем журнале»

Справедливость таких оценок подтверждалась, казалось бы, и высокими званиями и наградами, которые получил великий князь Николай Николаевич в первые годы войны.

Великий князь Андрей Владимирович в своем дневнике так объяснял причину необычайной популярности Верховного главнокомандующего: «Он сам по себе мало причастен к той популярности, которой он пользуется в России. Как я писал выше, это было создано самим государем, и это его огромная заслуга, ибо только человек популярный, который пользуется доверием массы, способен эту массу двигать и одухотворять» 1081 .

С этой оценкой трудно полностью согласиться (запись была сделана уже после смещения великого князя Николая Николаевича с поста Верховного главнокомандующего). Вряд ли только действия Николая II, награждавшего своего грозного родственника, повлияли на восприятие образов полководца. Различные политические и общественные организации, частные лица, руководствовавшиеся всевозможными причинами, прославляли великого князя, который и сам умел и любил нравиться обществу, прекрасно понимал значение прессы. Однако невозможно отрицать, что сам царь немало сделал для популярности Верховного главнокомандующего. В некоторых случаях Николай II действовал по собственной инициативе, в других же он откликался на общественные инициативы. В обстановке тех дней их было трудно игнорировать.

Уже 27 июля 1914 года император предоставил великому князю Николаю Николаевичу звание почетного старика Новочеркасской станицы Области войска Донского по представлению местных казаков 1082 .

Вскоре царь наградил Верховного главнокомандующего боевым орденом Св. Георгия 3-й степени «в воздаяние мужества, решительности и непреклонной настойчивости в проведении планов военных действий, покрывших неувядаемой славой русское оружие». Награждены были и ближайшие сотрудники великого князя, начальник его штаба генерал-лейтенант Н.Н. Янушкевич и генерал-квартирмейстер штаба генерал-лейтенант Ю.Н. Данилов, в сентябре они получили ордена Св. Георгия 4-й степени. Николай II пожаловал ордена Верховному главнокомандующему и генералам в Барановичах, где находилась Ставка, 23 сентября 1914 года 1083 . В октябре Янушкевичу и Данилову были присвоены звания генералов от инфантерии.

Любопытно, что награждение великого князя было оперативно учтено предприимчивыми производителями почтовых открыток. В одном случае они использовали его старый портрет, без раздумий пририсовав к нему орден Св. Георгия 3-й степени. В других случаях к старым фотографиям Верховного главнокомандующего добавлялась надпись с информацией о новых награждениях. Такие снимки использовались во время патриотических сборов, и деньги, собранные от продаж почтовых открыток и портретов великого князя, шли на военные нужды, образ победоносного полководца становился важным инструментом патриотической мобилизации. В популяризации такого образа великого князя Николая Николаевича принимали участие и дети царя. Так, 1 августа 1915 года великая княжна Анастасия Николаевна посетила лазарет, созданный квартирантами дома 52 по Кирочной улице Петрограда. Каждый раненый нижний чин получил из ее рук портрет Верховного главнокомандующего и кошелек с деньгами 1084 . Дочь царя участвовала в тиражировании образа великого князя незадолго до его смещения, вряд ли это происходило без ведома императора.

Полководческое мастерство российского Верховного главнокомандующего восхваляли и лидеры союзников, соответствующие заявления появлялись в русской прессе. Британский военный министр лорд Г.Г. Китченер, опережая события с чрезмерным оптимизмом, утверждал, что в Восточной Пруссии русские войска «под доблестным руководством великого князя Николая Николаевича одержали блестящую победу огромного стратегического значения для общего хода кампании». Другой английский министр лорд А.Д. Бальфур пошел еще дальше, заявив, что «Великий князь Николай Николаевич займет в истории место как великий организатор и великий стратег. Нынешняя война явила не только военный гений нации, но также и военный гений великого князя Николая Николаевича». Официальное издание знакомило русских читателей с подобными оценками государственных деятелей союзной страны 1085 .

Президент Французской республики пожаловал великому князю медаль за военное отличие (до этого единственным иностранным генералом, удостоенным этой высокой французской награды, был лишь бельгийский король Альберт, легендарный «монарх-рыцарь», бывший главным героем пропаганды Антанты). В прославлении русского Верховного главнокомандующего активно участвовали и представители российской интеллектуальной элиты. Уже в конце 1914 года Московский университет единогласно избрал российского Верховного главнокомандующего в свои почетные члены 1086 .

Пример московской профессуры оказался заразительным. После взятия важной австрийской крепости Перемышль Верховный главнокомандующий был избран и почетным членом Петроградского, Харьковского, Новороссийского и Киевского университетов. Решение профессоров последнего учебного заведения имело особую мотивировку: «Судьба Лувена с его старинным университетом красноречиво говорит, какая участь ожидала Киевский университет, если бы Киев хотя на короткое время оказался во власти австро-германских полчищ. Если Киевский университет продолжает мирно существовать и непрерывно функционировать, то в этом он обязан доблести нашей армии и несравненному искусству ее Верховного командования». Военно-медицинская академия также избрала великого князя своим почетным членом 1087 .

В июне 1915 года и совет Киевской духовной академии принял решение о выдаче диплома почетного члена академии великому князю Николаю Николаевичу. Показательна и формулировка, одобренная советом академии, – деятельность великого князя рассматривалась не только как пример самоотверженного патриотизма, но и как христианский подвиг: «…в чувстве глубокого благоговения перед святым подвигом Его Императорского Высочества на пользу Церкви Христовой, дорогой родины и всего человечества в настоящую великую войну…» Николай II утвердил решение совета академии 2 июля, но по каким-то причинам диплом был вручен великому князю лишь в январе 1917 года, уже в бытность его наместником на Кавказе 1088 .

Необычайно почтительное отношение к Верховному главнокомандующему, проявленное многими русскими профессорами и целыми университетами, вызвало иронические комментарии со стороны радикальной оппозиции. Социал-демократ М.Н. Покровский писал в июле 1915 года в эмигрантской парижской газете интернационалистов «Наше слово»: «Светила германского ученого мира, перед которыми вчера еще лебезили и пресмыкались, были с позором извергнуты из почетных членов русских университетов, а на их место универсально воцарился Николай Николаевич». Последующий фрагмент статьи, очевидно еще более язвительный, был изъят при публикации французской цензурой 1089 .