Чтение онлайн

Я мысленно тянусь к Олеандр, но ее узы отключают меня прежде, чем я успеваю далеко продвинуться, а мои собственные узы когтями вцепляются в край моего сознания, пытаясь вырваться, чтобы быть с ней.

Грифон и Атлас не смогли бы справиться с моими узамм прямо сейчас, не говоря уже о моих, Нокса и Олеандр одновременно с новым осложнением в виде дракона Гейба.

— Они другие, — бормочет Грифон.

Я киваю. — Ты так и сказал.

— Нет, я имею в виду, что они отличаются от уз Оли. Они не мыслят человеческими категориями, только животными потребностями и желаниями. Они хотят только ее.

Я даже не хочу думать о том, что это значит. Хищный взгляд в их глазах говорит мне более чем достаточно, и мне это ни капли не нравится.

— Нам нужно привести их троих в чувство, прежде чем это выйдет из-под контроля, — огрызаюсь я, мое разочарование, наконец, выплескивается наружу.

Атлас пожимает плечами с другого конца комнаты, где стоит, наполовину прикрывая нашу Привязанную, и наклоняется к ее уху, чтобы что-то тихо прошептать ей. Узы Оли наконец отводят взгляд от дракона и смотрят на него, после чего их глаза на мгновение закрываются. Когда они снова открываются, прекрасные голубые радужки Олеандр смотрят на Атласа. Оживление возвращается на ее лицо, когда она двигается, ее руки обвиваются вокруг его шеи, и она тесно прижимается к нему.

— Что ты ей сказал? — спрашивает Грифон, его тон немного резковат от облегчения.

Атлас пожимает плечами, а затем наблюдает, как Оли без слов вкладывает свою руку в руку Нокса, наклоняется к нему, не прикасаясь, и медленно цвет его глаз меняется, пока его губы не приподнимаются в оскале, и мой брат снова не оказывается с нами.

— Заклинатель душ не может просто так превратить кого-то в бога, — говорит Нокс, наблюдая за действиями дракона, сразу переходя к стоящей перед нами проблеме.

Грифон раздраженно проводит руками по волосам. — Ну, а какое еще может быть объяснение? Узы не просто так становятся больше.

Моя Привязанная на мгновение прикусывает губу, и становится ясно, что она что-то скрывает от нас, чувство вины в ней почти осязаемо. Наконец, Атлас берет ее за свободную руку и поворачивается к нам лицом. — Оли оказалась в голове Гейба после того, как они заснули прошлой ночью. У нее еще не было возможности никому рассказать об этом, и теперь она чувствует себя виноватой.

Она фыркает и размахивает рукой по комнате. — Появление в его голове не просто привело к тому, что это произошло. У меня нет такой способности. Даже если бы я это сделала, думаю, я бы это запомнила. Верно? Или, по крайней мере, мои узы запомнили бы, а они клянутся, что ничего не делали. Но я встретила там его дракона. Я встретила его, и мы оба знали, что он другой. Он сильно отличался от его волка и пантеры.

Зверь смотрит на нее немигающим взглядом и медленно движется к ней.

Первый шаг мы допускаем.

Это может быть просто отклонение в схеме, по которой он ходил взад-вперед по конференц-залу, но второй шаг — это уже слишком, и мы все издаем какие-то предостерегающие звуки, чтобы заставить его остановиться. Атлас смещается перед Оли, и дюжина дополнительных теневых существ вырывается из Нокса, его руки сгибаются по бокам, словно он готовится к физической схватке с ожившим мифическим существом.

Оли — единственная, кто не выглядит обеспокоенной.

— Я думаю, он просто хочет поговорить со мной.

Грифон поворачивается и устремляет на нее суровый взгляд. — И если ты думаешь, что мы позволим этому случиться, то тебя ждет совсем другое. Мы не собираемся просто бросать тебя в его сторону и надеяться на лучшее, Привязанная, — огрызается он, и хотя она выглядит немного более сдержанной, она все еще уклоняется от Атласа.

— Позвольте мне хотя бы попытаться поговорить с ним.

— Оставайся на месте. Не двигайся ни на дюйм дальше, Привязанная, — огрызаюсь я. Она кивает, поднимая руку вверх, словно пытаясь умиротворить дракона.

— Что тебе нужно? Скажи мне, что тебя беспокоит, и я все исправлю, — пытается она, но дракон только наклоняет голову в ее сторону.

В его глазах-пустотах, не осталось ничего от Гейба, в его облике вообще нет ничего знакомого. Мне приходится бороться с собой, чтобы вспомнить, что где-то под всеми этими чешуйками и огнем находится золотой ребенок группы Привязанных.

Она пробует еще несколько раз, но когда становится ясно, что дракон либо не понимает ее, либо отказывается разговаривать с ней таким образом, Олеандр обращается к нему через мысленную связь.

Это привлекает его внимание.

Он испускает долгий выдох, от которого пахнет серой, и комната вокруг нас нагревается. Грифон бросает на меня взгляд, делая шаг к нашей Привязанной, но дракон говорит так, словно никого из нас здесь нет.

«Моя», — произносит он голосом, который совсем не похож на голос Гейба, однако очень похож на голос моих собственных уз и того, кто живет внутри моего брата.

«Моя».

* * *

Проходит еще целый час, прежде чем Олеандр удается уговорить дракона выпустить Гейба обратно.

Это трудно, но мы должны доставить его домой, чтобы он отоспался после обращения, и никто не заметил, что мы сменили транспортную зону, его явной усталости и того, что мы все рано ложимся спать. Однако я не могу провести следующие несколько дней, наблюдая за ним в ожидании дальнейших изменений.

Мне придется оставить это Олеандр и Атласу, благодаря новой ситуации, которую мы должны попытаться замять.

С открытием того, что моя Привязанная может обладать способностью изменять узы внутри своей группы Привязанных, последнее, что мне хочется делать, это встречаться с Неодаренными сенаторами и правоохранительными органами, чтобы устранить последствия событий в Пустошах. К сожалению, частью обеспечения безопасности моего сообщества и, что более важно, моей группы Привязанных является тушение такого рода пожаров.

Это трудный выбор, но я решаю оставить Нокса в Убежище и взять с собой Грифона. Решение о том, что мы будем действовать парами, уже было принято, особенно теперь, когда есть вероятность изменения Даров. Хотя Нокс и не соглашается со мной, Грифон по-прежнему лучший вариант.

Сопротивление может не знать, что мой брат пережил их попытку убийства, и любой элемент неожиданности, который у нас может быть над ними, стоит того, чтобы поспорить с ним.

Встреча с сенатором Олдхэм также, вероятно, испытала бы весьма ограниченное терпение Нокса.