Чтение онлайн

– Нет, сэр Арманд, – слегка уставшим голосом ответил герцог.

Кстати, почему именно к нему никто не обращается по имени? Это уже даже не смешно. Он, считай, спас меня от какого-то приговора, привёз, отдал в руки отца настоящей леди Арманд, проехал всю ночь и полдня верхом на лошади, которая лично мне казалась более удобной, чем моя карета, а имени до сих пор не знаю.

Не то, чтобы я капризничала, но сесть мне не предложили. Как и женщине у окна. Я уже успела заметить, что все, кто приравнивался к обслуживающему персоналу, носили белые фартуки или воротнички. Но у незнакомки ничего такого не было. Лишь платье, которое могло считаться строгим, в приглушенном темно-бежевом цвете. И покачивающиеся серьги, выглядевшими жутко дорогими.

Пока я рассматривала её, она в ответ сверлила меня неким непримиримым взглядом. Неужели мать леди Арманд? Не узнала во мне свою дочь?

Насколько вообще опасно объявить всем, что я не та, за кого меня принимают? То есть, вот скажу всем, что меня перепутали, а мне в ответ: «Как вы там оказались, не-леди Арманд?», «Почему не сказали раньше, не-леди Арманд?», «Куда вы дели настоящую леди Арманд, не-леди Арманд?».

А действительно, куда делась настоящая девушка?

Меня пронзило холодом… Тот мерзавец несколько раз повторял, что уже «разобрался со мной». Нас могло быть двое, но в эту ночь весь замок был поднят на уши, вторую девушку нашли бы в любом случае. Что если её нет в живых? Он говорил, что закопает меня как собаку, неужели у него настолько не было человечности, что он с ней так и поступил?

– Вам нехорошо, Аделаида? – Этот скрипучий голос заставил встрепенуться, прогоняя подступающую дурноту.

Женщина напряжённо ожидала мой ответ. Лорд или сэр Арманд и черноглазый герцог теперь тоже обратили на меня своё внимание, прервав диалог, суть которого я упустила уже достаточно давно.

– П-простите, миледи, – надеюсь, не промахнулась с обращением, – я неважно себя чувствую. Напряжённая ночь, сложная дорога…

– Геман, – значит, отца бедной девушки зовут Геман, – на долю Аделаиды выпало немало испытаний. Ей надо отдохнуть с дороги. – Отдохнуть? Да после такого путешествия мне требуется реабилитация.

– Лорд Макбул, надеюсь, вы поймёте нас. Мы можем отпустить юную леди?

Вот эта напускная вежливость и забота ничуть не обманула меня. От неё настолько веяло холодом, что почти перебило леденящее ощущение внутри, засевшее от мысли о смерти моей предшественницы.

– Ваше сиятельство, – не-мой отец перевёл взгляд на герцога, – у вас остались вопросы к Аделаиде?

– Нет, – думаю, он устал не меньше моего, – обо всех иных обстоятельствах мы можем поговорить и без неё.

Ага, прямо как с «пузанчиком». Хотя, здесь я точно ничего не смогу сделать, а спать хотелось жутко. И помыться.

В коридоре меня словила девушка-воробушек. Уж больно суетная и маленькая была с постоянно съезжающим чепчиком.

– Миледи, – она испуганно хлопнула глазами, делая то ли поклон, толи присед, – ой, госпожа. То есть… – Маленькие губки сложились в трубочку на букве «о». Больше, чем уверенна, что если бы у неё был выбор продолжить разговор со мной или провалиться сквозь землю, она выбрала бы второе. С радостью причём.

– Проведите меня в мою комнату, – девушка не прониклась мои высокомерием, скопированным у «пузанчика», а всё также удивлённо продолжала смотреть на меня в полупоклоне. Я не имею право приказывать? Или она не поняла, что мне надо? Может, ошиблась с определением? – В мои покои. Пожалуйста.

Ойкнув, девушка подобрала многочисленные юбки и бросилась вглубь коридора, обвешанного картинами и тяжелыми бархатными портьерами. Я даже позавидовала такой прыткости. Мои юбки то и дело ускользали из пальцев.

Почему-то казалось, что комнаты, то есть, покои дочери не кого-нибудь, а самого лорда! должны находиться где-нибудь за красивыми резными дверьми. Но мы уходили всё дальше, петляя по излишне украшенным коридорам. Картин и статуй становилось всё меньше и меньше. Все больше дверей прятались за опущенными бархатными шторами, которые с удалением от кабинета и главной лестницы становились всё истрёпаннее и старше. То есть, более поношенными. А шторы могут быть поношенными? Они же висят…

– Миледи, то есть, госпожа, – перед девушкой распахнулась одностворчатая дверь в нечто каменное и пыльное. Прямо как в замке барона. А остальные комнаты и даже коридоры украшали красивые обои.

– М-да, – я ещё не зашла, но уже ощутила приступ клаустрофобии. Сколько же здесь пыли? И почему потолок такой низкий? Им что, было жалко сделать окно побольше? – Спасибо…

– Тита, – девушка повторила попытку сделать полупоклон-полуприседание.

У меня не было благородных манер, которые сейчас не помешали бы. Поэтому просто продолжала копировать поведение «пузанчика» и проигнорировала девушку, входя в свои покои.

Может, тот садист на самом деле был хорошим шансом для бедной девушки? Кроме того, что он был садистом, конечно. Его замок был очень старым и неухоженным, но исходя из того, сколько безделушек встречалось там повсюду, барон-садист не бедствовал при жизни. Отец настоящей леди Арманд – тоже, но вот девочка Арманд этой сытой жизни явно не видела.

Узкая кровать состояла из каких-то тюфяков и шкур, лежащих на длинных сундуках. На квадратной тумбе растекалась восковая лужица, а рядом сиротливо лежали две тоненькие книги в кожаном переплёте. Даже был высокий двустворчатый шкаф, но полностью пустой. Ведь все вещи леди Арманд ещё не принесли из кареты. Может, я со служанками и не только «свои» платья прихватила, поскольку этого шкафа явно не хватит, чтобы вместить в себя все наряды. И серость, сколько же здесь серого цвета! Серые стены от каменных блоков. Серое мутное стекло маленького окошка, серый вытоптанный каменный пол, украшенный половичком, который от старости тоже был серым. В углу серый…

– О господи, – прошептала я. Замерев перед чем-то, напоминающим зеркало.

Отполированный серебристый металл отражал мою фигуру почти в полный рост, только чуть расплывчато. И лицо. Именно лицо заставило меня замереть от шока. Да это же я! Вот же мои карие глаза, родинка под нижней губой, оспяной шрамик над правой бровью. И небольшой шрам на левом виске, который сейчас светился ярче на фоне внушительного синяка. Это я в пятнадцать лет на спор полезла на пожарную вышку у бабушки в деревне. Неудачно полезла.

Но почему так удивительно, что я – это всё ещё я? Неужели на самом деле я ожидала увидеть на своём месте кого-то другого? Но в том замке я ведь была в своём халате, даже мои тапочки, которые, оставшись наедине, сожгла в камине от греха подальше, служили доказательством, что я не переселилась в чьё-то там тело, а просто вошла не в ту дверь.

Вот только я была на лет десять моложе! Те самые молодые упругие щёчки, которые с возрастом заострялись. Да что уж скрываться: последние лет пять я в нижнюю губу регулярно подкалывала капельку филлера, чтобы с верхней смотрелась симметрично, но сейчас она была такой же, как до уколов. И брови сейчас, как и в мои студенческие годы были чуть домиком. Мои подружки говорили, что это придаёт мне мечтательно наивный вид, а за спиной шептались, мол, я выгляжу так, будто всему удивляюсь.

Комплексов было много. И сейчас они разом все вернулись, даже не перекрыли тот факт, что я оказалась у чёрта на куличках, да ещё и деда вчера прихлопнула.

– О-бал-деть…

– Ваша мачеха, то есть её миледи, то есть её светлость, распорядилась поставить пару дней назад. Не настоящее зеркало, – Тита по-своему интерпретировала моё замешательство, – но это так говорят. Я в графских покоях редко, я прачка. То есть, мы не сплетничаем, просто слышала, громко приказывала её миледи, то есть, они не кричали, нет, просто…