Чтение онлайн

– Согласно их логике, самый счастливый человек – это покойник, ведь у покойника вообще нет никаких желаний.

– А вот ещё один взгляд. Гаутама Будда считал: «Нет пути к счастью: счастье – это путь».

– В переводе на обычный язык это означает «стремись всю жизнь к счастью, и будешь счастлив», – подхватил я. – Хороший совет. Следуя этой логике, можно продолжить: «Ищи всю жизнь еду, и будешь сыт».

– Весьма своеобразная интерпретация мыслей Великих, – усмехнулась Лена. – А что думаете о словах Платона: «Стараясь о счастье других, мы находим своё собственное». Созвучную мысль высказал Дени Дидро: «Самый счастливый человек – тот, кто дарит счастье наибольшему числу людей».

Я незамедлительно парировал.

– Видимо, именно этими постулатами Платона и Дидро пользовались в жизни самые счастливые люди на Земле: рабовладельцы, капиталисты, олигархи и крупные чиновники?

– Да уж… – задумчиво произнесла Лена. – Ну, тогда, может быть, мысли Эпикура будут Вам близки? Он, в частности, считал, что: «Нельзя жить счастливо, если вы не живете мудро и праведно, и нельзя жить мудро и праведно, если вы не живете счастливо».

– Ага! Представляю, как прекрасно размышлять о мудрости и праведности на голодный желудок или под ударами плетей надсмотрщика.

– Тоже, верно, – согласилась Лена. – А вот Марк Аврелий Антонин выдал следующее: «Ни один человек не счастлив, пока он не считает себя счастливым».

– Жаль только, что нет инструкции, как воспользоваться этой мудростью?

– Леонардо да Винчи, к примеру, писал: «Счастье достаётся тому, кто много трудится».

– Он эту мудрость, случайно, не рабам адресовал?

Лена грустно усмехнулась и продолжила.

– Бенедикт Спиноза считал, что: «Истинное счастье и блаженство человека состоят только в мудрости и познании истины».

– Особенно когда тебя терзают голод, холод, страх и неуверенность в завтрашнем дне».

Лена слегка призадумалась и попыталась возразить.

– Было бы удивительно, если о природе счастья размышляли нищие и рабы. Понятно, что на это были способны лишь философы из числа интеллектуальной аристократии.

– Так мы с Вами сейчас говорим о счастье отдельно взятого человека или о счастливом обществе в целом? – спросил я.

– К сожалению, общество слишком разнородно, и всех под одну гребёнку не причешешь, – вздохнула Лена.

– Пока не готов дискутировать на эту тему, – улыбнулся я, бросив на Лену загадочный взгляд. – Давайте лучше продолжим обсуждение мыслей Великих.

– Я уже почти всех перечислила… А, впрочем, ещё Артур Шопенгауэр писал: «Из личных свойств непосредственнее всего способствует нашему счастью весёлый нрав».

– Согласен с ним, если только ты принадлежишь высшему обществу. А вот с голой задницей и весёлым нравом твоё место разве что в психушке.

– Вот ещё американский писатель и философ Генри Дэвид Торо, когда-то выдал следующее: «Счастье похоже на бабочку: чем больше вы преследуете его, тем больше оно ускользает от вас, но, если вы переключите своё внимание на другие вещи, оно придёт и тихо сядет вам на плечо».

– Миллионы рабочих и служащих вкалывают за нищенскую зарплату, которой едва хватает на оплату коммунальных счетов, стараясь не думать о счастье, ведь оно само придёт и тихо сядет им на плечо, – произнёс я с нескрываемой иронией.

– А напоследок – гениальный рецепт Козьмы Пруткова: «Если хочешь быть счастливым, будь им».

– И завершать этот магический рецепт надо словом «Абракадабра». – засмеялся я. – Перечисленные советы бесполезны уже потому, что они предназначены для отдельного человека, а не для народа в целом. Только создание счастливого общества может принести счастье каждому из его членов.

После небольшой паузы я продолжил.

– Вообще, Лена, я поражён Вашей эрудицией! Держать в голове столько цитат!

– Это несложно, когда увлекаешься подобной тематикой. Проблемами счастья я интересуюсь давно. А меня поражает Ваша интерпретация мудрости Великих. Среди моих знакомых никто бы не решился на такую критику. Они по большей части испытывают благоговейный трепет перед высказываниями древних философов. А Вы их и в хвост, и в гриву!

– Сам себе удивляюсь…, – загадочно произнёс я и добавил, – с некоторых пор…

5. Возмездие за хамство.

На следующий день решил снова прогуляться по городу, чтобы собраться с мыслями. Я шёл по Садовой и размышлял над тем, с чего начать свой трактат. Масса машин и толпы туристов создавали много звуков, которые слились в единый шумовой фон города.

Погружённый в размышления, не обратил внимание на звук колокольчика сзади. Девушка на спортивном велосипеде пыталась объехать меня, но не вписалась между мной и оградой тротуара и слегка зацепила её. Только здесь я заметил её и шарахнулся в сторону, услышав за спиной раздражённое «Б…ь, трудно отойти?». Быстро проанализировал ситуацию, но не смог понять, в чём здесь моя вина и почему девушка выругалась матом? Я спокойно шёл по тротуару и не понял, что за звенящий звук раздался сзади. Да и потом, почему я должен оборачиваться и шарахаться при каждом звуке? Раз уж девушка сама нарушила правила движения, разъезжая по тротуару на спортивном велосипеде, то и должна была уступать дорогу и подстраиваться под поток пешеходов. Вместо этого она меня ещё и обматерила. Если бы не её мат, я бы просто забыл об этом казусе. Чувство несправедливости вскипело во мне, и я в сердцах представил, как она падает с велосипеда.

Где-то через сто метров ограда закончилась, и нарушительница съехала с тротуара. Рядом по дороге ехал небольшой автобус. Легковой автомобиль решил пойти на обгон в условиях интенсивного движения. Почувствовав, что не вписывается, водитель седана посигналил автобусу. Не заметив велосипедистку, последний резко взял вправо и зацепил её. Девушка упала и сильно ударилась головой о бордюр. Автобус остановился. Водитель выскочил и подбежал к ней. Вокруг собралась толпа. Минут через десять подъехала скорая помощь и забрала девушку. Люди постепенно разошлись.

Я издалека наблюдал за происходящим и не мог понять: произошедшее – простое совпадение или материализация моей мысли? Но что больше всего удивило, так это странное чувство удовлетворения от восторжествовавшей справедливости. Ведь я до этого не отличался ни излишней нетерпимостью, ни тем более, кровожадностью по отношению к обидчикам.

Через пятнадцать минут я уже шёл по набережной Фонтанки и размышлял о людях, ведущих отшельнический образ жизни. Ни лесники, ни монахи, ни другие одиночки не могут повлиять на бытие остальных людей, а посему задачи построения счастливого общества на них не распространяются.

Мои размышления прервали звуки басовых барабанов. По набережной неслась легковая машина с опущенными стёклами, из салона которой раздавались душераздирающие звуки репа. Вскоре автомобиль поравнялся со мной, я на мгновенье ощутил себя участником рок-концерта рядом с огромной акустической колонкой. Каждый удар барабана ощущался всем телом. Мало того что я не любил рэп, так здесь в придачу ещё и мощный звук, едва не разорвавший барабанные перепонки. Сам водитель был в экстазе от ритмов, звучавших с громкостью более 120 децибел, и вряд ли его интересовало, нравится ли его музыка другим людям. Кроме того, столь громкий звук, отвлекая водителей, мог создать аварийную ситуацию на дороге. «Чтоб ты оглох!» – подумал я, провожая взглядом удаляющуюся легковушку.