Чтение онлайн

ВАРЛААМИТ: Сказать по правде, ничего не скрывая, мы слышали, что вы приводили речение великого Дионисия, с которым мы находились в противоречии. А ты теперь показал, что все святые согласны с вами. Знай же, впрочем, что мы говорим, что этот свет есть сущность, если только он действительно нетварен.

ПРАВОСЛАВНЫЙ: Но и так вы ничуть не меньше впадаете в злочестивейшее безбожие и двубожие.

ВАРЛААМИТ: Как и каким образом?

ПРАВОСЛАВНЫЙ: После того, как раньше вы заявляли, что существует одна нетварная божественность – абсолютно невидимая сущность Божия, худо понимая отеческие слова, и отнимая от нее всякое природное свойство, отчего и свет Господнего преображения, как виденный удостоенными [сего], тоже объявляли тварным, называя теперь его сущностью, вы либо утверждаете, что тварь и сущность Божия – это одно и то же (ибо абсолютно безбожно про то, что раньше называли вы тварью, нынче утверждаете, что оно является сущностью), либо говорите о двух сущностях Бога и двух божественностях – той, о которой вы прежде уверяли, что она невидима, и этом виденном глазами апостолов свете, о коем вы теперь утверждаете, что он есть сущность, коль является нетварным.

ВАРЛААМИТ: Мне остается теперь только весьма удивляться тому, как, притом что, как было показано выше, святые говорят о видимой и невидимой божественности Бога, мы все вместе имеем общепризнанное [повеление], преданное теми же святыми, покланяться одной божественности. Ведь если по нетварности она и соединена, то в отношении видимости и невидимости и всего того другого, – о чем и вы говорите, – несомненно представляется разделенной. Каким же тогда образом она едина и проста?

ПРАВОСЛАВНЫЙ: Поэтому-то, драгоценнейший, и имеют между собой нетварная сущность и нетварная энергия нераздельность, ибо никогда одна из них не была видима без другой. И таким образом в сущности и энергии пребывает одна нетварная божественность Отца, Сына и Святого Духа. Это же говоря и мудрый в божественном Максим, – что есть «едина божественность, безначальная, простая, сверхсущностная, неделимая и нераздельная» [431] , – прибавил: «Ибо божественность есть Отец, Сын, и Святой Дух. И один Бог – Отец, Сын и Святой Дух, ибо одна и та же сущность, сила и энергия Отца, Сына и Духа» [432] . И эта одна божественность и один Бог, «будучи невидим по сущности, становится по энергиям видимым в некоторых сущих окрест Него отличительных свойствах» [433] , согласно богоглаголивому Григорию Нисскому; а ни одно из божественных отличительных свойств не благоприобретенное, хотя они не являются и сущностью, согласно блаженному Кириллу [434] . Поэтому и то, что сам ты представил в начале [нашей беседы] как [слова] божественного Максима, если и не дословно так он написал, однако это хорошо [сказано], если понимать благочестиво; ведь различение божественности не противопоставляется единству. Вы же, не заметив этого, весьма злочестиво разорвали единую божественность на тварную и нетварную, подражая Арию.

Ибо и он, не обратив внимания на благочестивое различие по божественным ипостасям, рассек единого Бога на тварное и нетварное.

Давай же теперь [я скажу] тебе и то, что должно сказать о различении божественности. После же этого будет с Божьей помощью показано, что единая, простая и неделимая божественность, не вышла за пределы своей сверхъестественной простоты по причине благочестивого различения [ее] по энергиям. Итак, скажи мне, существует ли имя для сущности Божией?

ВАРЛААМИТ: Об этом согласно говорили все богословы: сущность Божия является неименуемой и сверхъименной.

ПРАВОСЛАВНЫЙ: Истинно. Ведь и само имя «сущность» великий Дионисий из Ареопага назвал именованием сущностнотворящей силы [435] Божией, поскольку оная сверхсущественность отнюдь не имеет собственного наименования. Но поскольку [слово] «божественность» не является именем божественной сущности, то чего же оно тогда является именем и что обозначает? Лучше оставим [попытки] узнать об этом друг от друга, но вместе научимся от святых. Итак, говорит Григорий, светлейший светильник Ниссы, о духоборцах, что они «говорят, что «божественность» является обозначением природы. Мы же знаем, что божественная природа не имеет обозначающего ее имени, но если и говорится что-либо[о Боге],– будь то по человеческому обычаю, или же в божественном Писании, – то этим обозначается нечто из того, что окрест нее, а сама божественная природа остается неизреченной и несказанной, превосходя всякое[передаваемое]посредством речи значение. Следовательно, именование «божественность» выражает собой не природу Духа, а зрительную силу» [436] . Итак, «божественность» – это собственно зрительная сила Бога, [состоящая в том, чтобы] все ведать и присматривать за всем, что определено Его промыслом в отношении всякого [творения]. Называется же божественностью и сущность Божия, но [лишь] в качестве причины собственной энергии, заимствуя это именование от нее, как он же показывает это в другом месте. Поэтому и богословнейший из Григориев говорит: «озаряйтесь единым Светом в смысле сущности и, следовательно, божественности». [437]

Это же самое ты можешь обнаружить и в отношении других божественных имен. Поэтому и Дионисий, их лучший певец, начиная воспевать имя «Сущий», говорит: «[наше] слово не обещает выразить самосверхсущностную благость, сущность, жизнь и премудрость самосверхсущностной божественности, сверхоснованную, как говорят Речения, превыше всякой благости, божественности, сущности, жизни и премудрости в тайных[сферах] [438] , но воспевает явленный благотворный Промысл как по преимуществу благость и причину всех благ, сущее, жизнь, премудрость, сущностотворную и животворную и умудряющую причину тех, кто причастен сущности, жизни, уму, разуму и чувству» [439] . Поэтому вы, говорящие о другой тварной [божественности], поскольку не можете назвать таковой сущность, которая, как сверхоснованная в тайных, превосходит всякий смысл речи, то, стало быть, весьма злочестиво называете тварной саму в собственном смысле слова называемую так отцами божественность Божию, то есть зрительную и боготворящую Его силу и явленный благотворный Промысл, и злобно восстаете на нас, благочестиво проповедующих ее нетварной. Ведь мы говорим не об иных и иное производящих божественностях, – то есть сущностях, – высших и низших, но обо всех благих явлениях и выступлениях единого Бога и о благочестиво воспеваемых божественных именах [440] сущего превыше всякого имени, всякого явления и всякого пения, приносимого святыми ангелами и человеками.

ВАРЛААМИТ: Покажи мне, каким это образом у вас различные божественности являются одной?

ПРАВОСЛАВНЫЙ: Еще прежде доказательства единства, оставив [пока] в стороне другие нелепости, в каковые впасть угрожает опасность вам, [не только] богословствующим не по святым отцам, но и противоречащим тем, кто богословствует согласно с ними, обличу одну нелепость, лишенную какого бы то ни было преувеличения.

ВАРЛААМИТ: Какую же такую?

ПРАВОСЛАВНЫЙ: Не всякая ли причина как причина превосходит обусловленное [ею], и то, что в этом отношении не превосходит [другое], не может быть и его причиной?

ВАРЛААМИТ: Так. Ведь и «Отец больше Сына по причинности», будучи во всем остальном равночестен с Ним, как говорит и Григорий, прозванный по богословию. [441]

ПРАВОСЛАВНЫЙ: Не только Григорий, милый мой, но и Василий Великий говорит, что «по порядку Сын – второй по Отце, потому что Он – от Отца, и [второй] по достоинству, потому что [Отец] – начало и причина тем самым, что Он Отец Ему, и потому что через Него доступ и приведение к Отцу; а по природе – не второй, потому что божественность в Том и в Другом одна» [442] . Итак, поскольку то, что не превосходит, не является и причиной, а называется отцами не только невидимой, неименуемой и непричаствуемой, но также и именуемой, причаствуемой и видимой божественностью Божией, то, обвиняя нас в том, что мы называем, и притом согласно отцам, другую, то есть, сущность Божию, превосходящей – как причина и подательница – подаваемую от нее неизреченную благодать и именуемую зрительную силу, вы не возводите к этой Причине боготворящий дар. Стало быть, вы говорите о двух причинах и двух божественностях, взаимно разделенных друг с другом, и таким образом вводите два начала и поистине впадаете в злочестивейшее двубожие.

ВАРЛААМИТ: И кто же из отцов сказал, что нетварная сущность выше нетварной благодати? Ибо ты привел их слова, что [божественностей] две, а что есть высшая и низшая – отнюдь.

ПРАВОСЛАВНЫЙ: Подобает разумно внимать тому, что говорится, если хочешь уловить содержащуюся в словах истину. Ты же, кажется, не уловил силу сказанного только что. Но и чуть выше мы приводили великого Дионисия и божественного Григория Нисского, говорящих, что сущность неименуема, как сверхъименная и превосходящая всякий [выражаемый] посредством речи смысл, тогда как все говоримое о Боге обозначает нечто из того, чтоокрест нее, и что самоименование «божественность» выражает собой не природу, а собственно зрительную силу Божию [443] , и что называется божественностью и сверхъименная сущность Божия, но не в собственном смысле этого слова. Так что, сверхъименное выше именуемого, и сущность превосходит то, что окрест нее. Поэтому и великий Афанасий говорит [о Духе]: «то, что Он является Богом, вторично по отношению к природе» [444] . Также и Нисский: «если судове Его не могут быть испытаны, и путiе Его не исследуются [445] , и обетование благ превосходит всякое возможное предположение, то коль паче Само Божество по неизреченности и неприступности выше и превосходнее мысленно созерцаемого окрест Него» [446] . А великий Василий говорит: «Каковы же энергии Духа? Неизреченны по величию, неисчислимы по множеству. Ибо как помыслим то, что за пределами веков? Каковы были Его энергии прежде мысленной твари? Сколь многочисленны благодеяния от Него по отношению к твари? Какова сила [обращенная] к грядущим векам? Поэтому, если и помыслишь что-либо запредельное по отношению к векам, то и это будет ниже Духа» [447] . Как же тогда не будет выше этой божественности, то есть, предвечной зрительной силы и энергии вдущаговся прежде бытiя ихъ Бога [448] , которую великий Василий назвал низшей Духа, а великий Афанасий – вторичной по отношению к природе, называющейся притом в собственном смысле слова божественностью, сущей окрест божественной природы, как показал Нисский Григорий, – как же тогда не будет выше нее сущность Божия, сверхъименная, неизглаголанная, окрест коей суть предвечные силы и энергии, которая и сама также именуется божественностью [заимствуя это наименование] от своей энергии? Следует также привести и великого Дионисия. Ведь он очевиднее других называет божественностью Божией и обожение, которое тоже ниже сущности; называет непоко­лебимо и в то же время ясно, мудро и благочестиво, ибо в «О божественных именах» он говорит: «божественностью мы называем, в категориях изначального, божеского и причинностного, одно сверхначальное и сверхсущностное Начало и Причину всего; а имея в виду причаствуемое – подаваемую от непричаствуемого Бога силу, само-по–себе-обожение, причащающиеся коего являются и называются обожествленными » [449] . А когда пишет к Гаию о том, каким образом Бог есть превыше богоначалия и благоначалия, то говорит [что это будет так], «Если под божественностью ты будешь разуметь боготворящий и благотворящий дар, по которому мы обоживаемся и становимся благими, – ибо если он является началом обожения для обоживаемых, то Тот, Кто сверхначален по отношению ко всякому началу, будет запределен и по отношению к так называемой божественности» [450] .

ВАРЛААМИТ: Но эту же самую божественность он называет там «отношением» и «подражанием». Поэтому мы называем ее тварной.

ПРАВОСЛАВНЫЙ: «Неподражаемым подражанием» [451] он назвал ее. Так что она не более является подражанием, нежели неподражанием . Стало быть, она не тварная, несмотря на это. А на отношение указывает многое из того, что относится к Богу. Ведь и само Божие Царство, которое нам обещано, будучи нетварным, является неким отношением. Ибо божественный Максим говорит: «Царствие Божие – это такая вещь, которая превыше веков; ибо не справедливо, чтобы века или времена опережали Божие Царство. И мы веруем, что оно есть наследие спасаемых» [452] . Но и мудрый в божественном Дамаскин учит, что на отношение указывает многое из говоримого о Боге, ничто из которого никто из имеющих ум не назовет тварным. Слыша же применительно к этому об отношении не помышляй о природном сродстве удостоившихся, но о сверхъестественном причастии через посредство Духа. Поэтому и сам он прибавил, что оно есть причаствующих, а не от природы способных к нему [453] . И ведь посредством этого причастия в Духе святые делаются чудесным подобием Божиим, или, говоря словами божественного Максима, «живыми иконами Христа, и даже тем же, что и Он по благодати или уподоблению» [454] . Чудесно же и это отношение. Поэтому найдешь, что отцами благодать обожения именуется и безотносительной, как не имеющая какой бы то ни было силы в природе. Как же можно было бы сопричислить к твар­ным богоначалие, благоначалие, обожение, само-по-себе–обожение , божественность Божию и саму-по–себе-божественность ?