Чтение онлайн

– Если начальство даст "добро", то сумею без проблем. Но у них до сих пор голова ой-ёй как болит!

– Это моя забота, чтобы голова у них и не переставала болеть, но уже "за", а не "против". Так что ты готовь документы и жди команды, а в нужный момент подключишься на всю катушку.

– Это-то я сделаю.

– Ну и отлично. Теперь, коль уж мы заговорили о головной боли, то, Витек, у тебя она тоже будет.

– Давай вали. Как-нибудь переживу.

– Надо достать точные карты всего маршрута. Лучше всего шелловские или мишленовские. Проложить до ним маршрут и обкатать его так, чтоб вопросов не было,- города, номера магистралей, какие из них платные, какие муниципальные, точки пересечения границ... ну и, само собой,- все расстояния. Это первое. Второе - тебе придется взять на себя всю политическую мотивировку и окраску дела. И еще. За тобой разработка деловой переписки. Потянешь?

– А чего же не потяну? Потяну, конечно. Но проблема в другом. Если говорить честно, я ни на грамм не верю, что эта затея выгорит. Это красивая мечта, и не более! Вы только подумайте серьезно, кто пустит трех журналистов в одиночку в такой "полет" через всю Европу? Ведь скорость у нас небось под двести будет! Нереально все это. И тем более нереально на втором заходе, после наших "друзей". Я уж, Олег, не говорю о машинах и их надежности - это тебе видней. И еще. Ведь кто-то там,- он показал пальцем на потолок,- должен взять всю ответственность на себя. Это среди нас троих мы можем хорохориться и стучать себя в грудь, но для задуманного, с его масштабом... извини меня, Олег, но ты просто никто. У тебя есть такой человек?

– Пока что нет, но я не хуже тебя понимаю ситуацию, как ты выразился, с "полетом". Человек, о котором ты говоришь, будет.

Предупреждаю - сейчас опять начнется метафизика. Дело в том, что, разговаривая с Виктором о покровителе (назовем его так), я и представления не имел, кто конкретно это может быть. Но в свой уверенности я не блефовал. Помните, я рассказывал об ощущениях перед гонкой, когда "видишь" ее всю как единое целое. В этом ЕДИНОМ действительно все: и внутреннее настроение, и то, как расходовать собственные силы, силы напарника и силы автомобиля, какую выбрать тактику и какой придерживаться стратегии, - короче, составляющих бесконечное множество, но, главное, они сплетены в некое гармоничное целое. Убери из него любой из ингредиентов, и баланс в ЕДИНОМ нарушится, пропадет гармония, все пойдет прахом. Ориентиром, я бы сказал поводырем, в лабиринте поступков становится та самая "мелодия" или целая "симфония", о которой уже говорилось.

Так вот, я к тому веду разговор, что в лиссабонской затее на каком-то этапе у меня вдруг появилось предстартовое ощущение ЕДИНОГО. Я пока что не мог выделить из этого клубка составляющие, но в целом все дело чувствовал довольно тонко. Можно было сказать, что пошла "мелодия". Первые аккорды ее были взяты вскоре после разговора с главным редактором, а месяца через два я уже уверенно шел за своим "поводырем". К моменту ресторанной засидки мне еще трудно было увидеть распределение ролей и осознать расстановку сих поэтапно: я не зная, кто, где и когда придет на помощь и станет союзником и покровителем, а кто, где и когда подставит ногу и ударит в спину. Но знал, что все это будет. Знал и то, что дело пора начинать.

Из ресторана вышли за полночь и побрели по Садовому кольцу через Зубовскую к Маяковке - это направление устраивало всех. Пройдя несколько кварталов, вдруг наткнулись на двух бедолаг с "Запорожцем", которые, видимо, уже отчаялись оживить этот чудо-автомобиль XX века. "Запорожец" - автомобильное недоразумение, как я его называю, напоминает детский конструктор. Такое впечатление, что создатели специально слепили его из сплошных недостатков, просчетов, болезней врожденных и постоянно приобретаемых. Если ты побывал владельцем "Запорожца" и остался в живых, то сам черт тебе не брат и в авторемонте ты считай что профессионал. Но те двое, что повстречались нам в полночный час на Садовом кольце, скорее всего, лишь начинали постигать азы всех "прелестей" общения с этим автомобилем. Их потерянный вид, по шею измазанные руки, полный хаос в инструменте, сам облик бездыханной машины с задранным капотом и препарированными внутренностями говорили именно об этом.

– По-моему, операция закончилась летальным исходом,- грустно заметил Виктор, глядя на удрученную пару автомобильных эскулапов.

– Сейчас реанимируем!
– радостно заявил Володя и, засучивая рукава куртки, ослепительно сверкнул в неоновом свете манжетами белоснежной рубашки.- Здорово, страдальцы! Что, сели? Сдох бедняга?
– Володя кивнул на "Запорожец".

– Похоже на то,- обреченно подтвердил старший из двоих.

– Ничего, дядя, не боись, как говорится, опыт не пропьешь! Сейчас оживим вашу "Машу".

Укротителям "Запорожца" уже было все безразлично, и они только тупо смотрели на неизвестно откуда взявшегося помощника с его неоправданно бурным полуночным энтузиазмом.

Ну, думаю, сейчас Вовчик устроит показательный урок по скоростной разборке двигателя и агрегатов, а мне до утра все потом собирать.

Володя с головой ринулся в работу. Причем с головой в прямом смысле. Я бы даже сказал по пояс, если ориентироваться по тем частям тела, что остались снаружи. А он подобно заправскому хирургу требовал от своих ассистентов то один, то другой инструмент, задавал по ходу массу вопросов, воссоздавая для себя клиническую картину.

Мы с Виктором немного опешили и смотрели на этот цирковой номер под внутреннюю барабанную дробь. Потом я обратил внимание на то, что Володя достаточно толково задает вопросы - действительно со знанием дела. Мало того, он и руками хорошо работал: быстро, грамотно, в нужной последовательности. Чувствую, и Виктор это подметил. Мы переглянулись недоуменно - во дает парень! Никогда бы не подумал, что в этом стопроцентном на первый взгляд чиновнике течет кровь с бензином и руки растут откуда надо.

Володя тем временем закончил возиться под капотом и объявил:

– Собирай, мужики, инструмент - все в порядке! Аккумулятор, я вижу, у вас совсем дохлый - будем толкать.

Двое "умельцев" с большим сомнением отнеслись к Володиному оптимизму, но инструмент собрали.

– Давай толканем,- обратился к нам Володя.

Мы сказали, что нет проблем, и приложились к холодному телу машины. Разогнали что есть мочи, Володя скомандовал: "Врубай!" - и тут бедняжка чихнула, грохнула выстрелом в глушитель тройку раз и... затарахтела!

– Я же говорил, что опыт не пропьешь!
– гордо сказал Володя.

– Откуда опыт?
– спросил я.

– Ну как же, я начинал с этого чуда, "Порше", можно сказать, в советском исполнении! Разбирал-собирал его с закрытыми глазами. Иначе, сами знаете, техника серьезная - замучает до смерти!

С той ночи "акции" Володи Соловьева резко пошли вверх, но тем не менее он по-прежнему оставался загадкой для меня. Было ясно, что без его знаний лабиринта административного аппарата на старт нам не выйти (по крайней мере под флагом Союза журналистов СССР). Положим, свою часть работы он выполнит, а что будет дальше? Сажать его за руль или не сажать? На первый взгляд машину он водит хорошо (для любителя даже очень хорошо), но он совсем непуганый. А для такой тяжелой работы это очень опасно. С некоторых пор я называю ситуацию непуганности "синдромом Ивана". Вот в чем дело.

Работал у нас в редакции Ваня А. Он прекрасно водил машину, имел хорошую реакцию, подвижный ум...
– короче, то, что надо для серьезного совершенствования в езде с применением элементов высшего пилотажа. Но... был еще непуганым, то есть ни он, а тем более я, не знали, какова будет реакция на внезапную опасность.

Ваня все время просил меня потренироваться с ним, я, естественно, отлынивал, как мог,- неблагодарное это дело, но в конце концов стало ясно, что это тот случай, когда проще согласиться. Дело было зимой (или ранней весной), мы приехали на "площадку мотоциклистов", что в Лужниках, и стал я натаскивать Ваню, обучать азам спортивной езды. Усваивал он все, как я и предполагал, очень быстро. И вот, заканчивая очерёдное занятие, я ему говорю: