Чтение онлайн

„При взгляде на великое множество событий, происходящих в наши дни, – в том числе экуменическое движение в католицизме – создается впечатление, что появляется необходимость в учреждении журнала или какого-то иного равноценного издания, способного служить трибуной для растущего числа людей, которым есть что сказать. Я не сомневаюсь, что в течение ближайших пяти лет эта необходимость станет очевидной. Поэтому я считаю, что кто-то из нас, придерживающихся гуманистической ориентации, должен взять на себя задачу издания ‘Журнала трансгуманизма’ или ‘Журнала трансгуманистической психологии’…“» [14].

Маслоу ответил:

«Человеческий дух вершит, казалось бы, невозможное! Едва совершив невозможное и поставив на ноги „Журнал гуманистической психологии“, Вы уже думаете о новом журнале. Мне не хотелось бы давать Вам никаких советов, продиктованных осторожностью; я преклоняюсь перед Вашей способностью воплощать в жизнь все задуманное. Если Вы поведете, то я, конечно же, последую за Вами…» [14].

«Эта переписка вдохновила меня приступить к обсуждению проекта предполагаемого журнала с коллегами, соседями и вообще со всеми, кто соглашался слушать. В первых числах марта 1967 года я начал необходимую предварительную работу по уточнению терминологии и, прежде всего, написал Джулиану Хаксли. Он ответил 16-го числа:

„Я могу лишь отослать Вас к очерку о трансгуманизме, опубликованному в моей книге ‘Новые мехи для нового вина’ (Нью-Йорк, 1957). Надеюсь, Вы сможете его как-то использовать. <…>“» [14].

«Книга Хаксли побудила меня написать Маслоу следующее:

„Любопытно, что первая глава, занимающая четыре страницы и называемая ‘Трансгуманизм’, вполне могла бы послужить программой журнала… Приняв для начала такое определение трансгуманизма, было бы нетрудно написать более сжатую и более точно сформулированную программу, подобную первоначальному определению третьей силы, которое Вы дали в 1957 году (и которое я включил во ‘Введение’ к первому номеру первого тома ‘Журнала гуманистической психологии’, вышедшего в 1961 году)…Ясное дело, что определения, релевантные процессу, развиваются вместе с процессом, как это произошло в случае постоянного ‘переопределения’ содержания гуманистического направления в психологии, образовании и т. д. Это справедливо и для любого издания, в заглавии которого есть слово ‘трансгуманизм’ или ‘трансгуманистический’. <…>“» [14].

Энтони Сутич определил трансгуманистическую психологию таким образом:

«Трансгуманистическая психология (или „четвертая сила“) – это название нарождающегося направления психологии, данное группой психологов и специалистов из других областей, интересующихся теми предельными способностями и возможностями человека, а также их проявлением, которые не были систематически охвачены ни „первой силой“ (классической психоаналитической теорией), ни второй (позитивистской или бихевиористской теорией), ни третьей (гуманистической психологией), оперирующей такими понятиями, как творчество, любовь, рост, удовлетворение базальных потребностей, психологическое здоровье, самоактуализация и т. п. „Четвертая сила“ связана с изучением, осмыслением и осуществлением таких состояний, как бытие, становление и самоактуализация, а также выражения и проявления индивидуальных и „общевидовых“ метапотребностей, предельных ценностей, самотрансцендирования, сознания единства, пиковых переживаний, экстаза, мистического опыта, благоговения, изумления, предельного смысла, трансформации „Я“, духа, общевидовой трансформации, единства, космического сознания, максимальной чувственной восприимчивости, космической игры, индивидуальной и видовой синергии, оптимального или максимально адекватного межличностного взаимодействия, постижения и выражения надличных и запредельных возможностей и других родственных понятий, переживаний и видов деятельности…» [14].

Станислав Гроф начинал свою психологическую карьеру с ЛСД-терапии, затем после запрета ЛСД в середине 60-х годов создал психотехнику «холотропное дыхание». Вклад Грофа в возникновение трансперсональной психологии нельзя недооценивать, ведь именно ему, как указывают Маслоу и Сутич, принадлежит термин «трансперсональный». Вот воспоминания самого Грофа:

«В 1967 году небольшая рабочая группа в составе Абрахама Маслоу, Энтони Сутича, Станислава Грофа, Джеймса Фейдимана, Майлза Вича и Сони Маргулис встречалась в Менло-Парк, Калифорния, с целью создания новой психологии, которая будет учитывать всю полноту человеческих переживаний, включая и различные необычные состояния сознания».

В ходе этих бесед Маслоу и Сутич откликнулись на предложение Грофа назвать новое направление «трансперсональной психологией». Это новое понятие сменило их собственное первоначальное название «надчеловеческой», или «выходящей за пределы человеческой психики» [14].

А вот что вспоминают по этому поводу Маслоу и Сутич.

В письме, датированном февралем 1968 года, Маслоу сообщал о встрече со Станиславом Грофом:

«Основная причина, по которой я пишу, состоит в том, что в ходе наших бесед мы обсуждали возможность использования слова „надличный“ (трансперсональный) вместо довольно неуклюжего слова „трансгуманистический“. Чем больше я об этом думаю, тем больше убеждаюсь, что „надличный“ означает именно то, о чем мы пытаемся сказать, – нечто лежащее за пределами индивидуальности, за пределами развития отдельного лица, нечто большее, чем отдельное лицо, более всеобъемлющее. Как Вы на это смотрите?» [14].

Предложение Маслоу попало в самую точку. «Я [Cутич] воспользовался термином „надличный“ в своем первом наброске проекта программы трансгуманистической психологии, правда в узком смысле, говоря о „выражении надличных и запредельных возможностей“. Я заимствовал это слово у Станислава Грофа, который употребил его в лекции, прочитанной 21 сентября 1967 года в Беркли. Гроф использовал его в сочетании с терминами „сверхиндивидуальный“ и „смерть и возрождение эго“. Я засвидетельствовал близость мне этих терминов в письме Грофу, поблагодарив его за лекцию. Маслоу пользовался термином „надличный“ и до встречи с Грофом. В приведенном выше ответе на мое письмо от 6 ноября он употребил его как синоним понятия „трансгуманистический“» [14].

Сутич ответил Маслоу:

«Очень рад, что Вы так настоятельно рекомендуете заменить „трансгуманистическое“ „трансперсональным“…Действительно, когда Вы были в больнице, мы с Майлзом и еще одним приятелем несколько часов сражались с недостатками термина „трансгуманистический“. В числе прочих вариантов мы обсуждали возможность замены его словами „метаперсональный“ или „метапсихология“. Я слышал слово „трансперсональный“ на лекции Грофа в Беркли в сентябре прошлого года, а также на следующей его лекции в Сан-Франциско, и мне понравилось, как оно звучит. Однако в то время я не уделил ему должного внимания, так как находился под сильным впечатлением от термина „трансгуманистический“. <…>» [14].

Согласно воспоминаниям Сутича, Маслоу и Грофа, годом создания трансперсональной психологии можно считать 1967-й, когда был определен сам термин «трансперсональный». Трансперсональная психология начала распространяться по миру, в том числе появилась она и в России.

В России трансперсональная психология получила широкое распространение лишь в 90-е годы XX века. Возникновению трансперсональной психологии в СССР посвящена практически единственная книга В. Козлова и В. Майкова «Трансперсональный проект», в двух томах. Не знаю, насколько можно доверять этим авторам, но все-таки позволим допущение, что они достаточно компетентны в истории становления трансперсональной психологии, поскольку другими источниками лично я все равно не располагаю.

Если верить Майкову и Козлову, трансперсональная психология представлена «…замечательными учеными, мыслителями, художниками, эзотериками первой трети XX века [между ними] и нашим временем образовался разрыв, заполненный небольшой когортой уцелевших или каким-то чудом восставших из пепла мыслителей и практиков, таких как В. В. Налимов, М. М. Бахтин, А. Ф. Лосев, М. К. Мамардашвили, А. М. Пятигорский, В. Н. Михейкин, которые явились связующим звеном между старой традицией и новой. 70–80-е годы ХХ века были периодом трансперсонального подполья». Сам В. Майков «…познакомился с трансперсональной психологией в 1980 году, будучи аспирантом первого Института философии АН СССР. В этом же году он вошел в московскую подпольную трансперсональную группу „Контекст“, члены которой переводили книги Джона Лилли, Станислава Грофа, Карлоса Кастанеды, Рама Дасса, Франклина Меррелл-Вольфа, тибетских буддистов Тартанга Тулку Ринпоче, Чогьяма Трунгпу Ринпоче и многих других. Эти книги стали для них источником сведений о трансперсональных и духовных практиках. Члены группы „Контекст“ не ограничивали свою жизнь чисто марксистской доктриной, жили в ситуации двоемыслия, потому что официальная доктрина, бывшая слишком тесной, не совпадала с той, что исповедала душа» [26].

По утверждению авторов «Трансперсонального проекта», «…в середине 80-х годов ситуация несколько изменилась, и в Россию все чаще стали приезжать группы гуманистических и трансперсональных психологов, с некоторыми из членов этих групп удавалось встречаться, знакомиться. Кроме уже неоднократно бывших Стэнли Криппнера (один из основателей Ассоциации трансперсональной психологии), Томаса Грининга (главный редактор The Journal of Humanistic Psychology) и Майкла Мерфи (директор и основатель Института Эсален) в Москву приехали Карл Роджерс, Вирджиния Сатир, Виктор Франкл и многие другие корифеи. Началась горбачевская эра, когда в России впервые за много лет открылись границы, российские психологи, социологи, гуманитарии встретились с большой мировой психологией, от которой они были искусственным способом отрезаны. Закончился период трансперсонального подполья. И в этой ситуации трансперсональный подход, гештальт-психология, психоанализ, аналитическая психология, психосинтез и многие другие направления психологии и современной психотерапии оказались в равных стартовых условиях.