Чтение онлайн

Согласно Фрейду, одной из наиболее эффективных возможностей добраться до бессознательных энергий является анализ сновидений. Он утверждал, что сны прокладывают «прямую дорогу к бессознательному». Первой крупной публикацией Фрейда было «Толкование сновидений» (1900). Многие психологи считают, что из всех его работ эта лучше других выдержала испытание временем. Именно эта книга привела Юнга в круг психоаналитиков; она же произвела сильное впечатление на Альфреда Адлера, Отто Ранка и Эрнста Джонса — активных участников психоаналитического движения на его раннем этапе.

Первоначально Фрейд считал, что сны являются искаженным отображением ментальных процессов. Однако после того, как в 1897 г. он сформулировал концепцию «Оно», он постулировал, что сновидения являются формой самовыражения «Оно». Сон ослабляет цезорский контроль «Я» над бессознательным, что дает простор для развития всевозможных фантазий, направленных на удовлетворение желания. По Фрейду, каждое сновидение, даже беспокойное и кошмарное, является попыткой исполнения какоголибо желания. Эти фантазии об исполнении желания могут происходить как из раннего детства, так и из событий настоящего. Фрейд также заметил, что в невротическом поведении — а кто не был невротиком в Вене конца XIX века? — сексуальность всегда связана с ограниченными или вытесненными желаниями. Эти причины можно открыть благодаря анализу сновидений, или, по определению Фрейда, «работе со сновидением».

Во время сна мысли спящего выражаются языком сновидений. Поэтому Фрейд разработал технику обсуждения с пациентами их снов, обращая внимание на «свободные ассоциации» идей и воспоминаний. Далее результаты этого обсуждения подвергались подробному анализу. Он считал, что сновидения защищают и успокаивают психику, направляя ранее неудовлетворенные желания в сознание без физического пробуждения тела. Поэтому можно полагать, что сновидения — это способ переживания фантазий, которые не могли быть реализованы наяву. Интересно, что сновидения очень часто позволяют нам переступать границы общепринятой морали, и это — ключ к пониманию их роли: сновидения помогают ослабить напряжение, поскольку «Оно» не делает различия между удовлетворением желания в физическом, чувственном мире и в мире сна.

Хотя сновидения часто кажутся запутанными и искаженными, Фрейд доказал, что их можно распутать и расшифровать. Однако он был склонен находить в сновидениях повторяющиеся мотивы, заключающие в себе особого рода соотнесения. Символы тем или иным образом представляли части человеческого тела: длинные, жесткие объекты отождествлялись с пенисом, обрезание волос — с кастрацией, коробки и ящики — с лоном, движение вверх и вниз с копуляцией и т. д., а сами сны были символическим выражением сексуальных желаний.[28] Именно этот вопрос явился одной из главных причин разрыва с Карлом Юнгом, который при анализе сновидений — как мы это вскоре увидим — делал акцент на совершенно иных аспектах.

Тем не менее Фрейд первым поставил перед собой глобальную задачу изучения бессознательного, и именно здесь мы находим то, что объединяет его с «Нью Эйдж». Даже если его выводы отличались некоторым субъективизмом, а проблема сексуальности была, быть может, слишком преувеличена, Фрейд как первопроходец в области исследования сознания возвышается над своим окружением. Без сомнения, его анализ сновидений явился важнейшим вкладом в наше сегодняшнее понимание законов психики. Как он сам писал в 1900 г.: «Сновидение не похоже на неправильную игру музыкального инструмента, которого коснулась не рука музыканта, а какая-то внешняя сила; оно не бессмысленно, не абсурдно, оно не предполагает, что часть нашей души спит, а другая начинает пробуждаться. Сновидение — полноценное психическое явление. Оно — осуществление желания. Оно может быть включено в общую цепь понятных нам душевных явлений бодрственной жизни. Оно было построено благодаря чрезвычайно сложной интеллектуальной деятельности»[29].

Карл Юнг (1875–1961)

Зигмунд Фрейд оказал большое влияние на Юнга, а его «Толкование сновидений» склонило Юнга к занятиям анализом сновидений. Юнг говорил о Фрейде: «Оценивая сны как наиболее важный источник информации о бессознательных процессах, он вернул человечеству инструмент, который, казалось, был безнадежно утерян»[30]. Хотя Юнг и разделял фрейдовскую концепцию индивидуального бессознательного, вскоре он начал развивать идеи более широкого коллективного бессознательного, которое выходит за рамки индивидуальной психики. Все более сильное возражение вызывала в нем фрейдовская модель сексуального вытеснения, и в 1912 г., после публикации книги «Символы трансформации», в которой он отверг концепцию сексуального либидо, он окончательно порвал с Фрейдом.

Для Юнга бессознашльное является огромной суммой представлений, намного более богатой, чем индивидуальные бессознательные содержания. Он также предполагал, что бессознательное в определенном смысле действует независимо от сознания. Кроме того, Юнг начал дистанцироваться от фрейдовского подхода к анализу сновидений, все менее полагаясь на технику «свободных ассоциаций». Постепенно он пришел к убеждению, что если позволить пациенту рассказывать о сновидениях как ему заблагорассудится, то он начинает уходить от самого содержания сновидения, хотя каждое сновидение самодостаточно и «выражает некое особое содержание, которое бессознательное пытается до нас донести». Если Фрейд всегда старался найти в сновидениях сексуальные мотивы, то Юнг считал, что для расшифровки языка сновидения наиболее важной является индивидуальная ситуация, а не поиск постоянных мотивов, таких как пенис или женская грудь. Юнг подчеркивал это, когда писал: «Человеку может присниться, что он вставляет ключ в замок, машет тяжелой палкой или пробивает дверь таранящим предметом. Все эти действия можно рассматривать как сексуальную аллегорию. Но фактически само бессознательное выбирает один из этих специфических образов: это может быть и ключ, и палка, и таран, — и это обстоятельство само по себе также значимо. Всякий раз задача заключается в том, чтобы понять, почему ключ был предпочтен палке или тарану. И иногда в результате оказывается, что содержание сна означает вовсе не сексуальный аю, а имеет другую психологическую интерпретацию»[31].

Юнг прищел к выводу, что «сон имеет свои собственные границы»[32] и им нельзя манипулировать, привязывая к какомуто символу определенное значение вне зависимости от контекста. В то же время сновидение — не случайное явление: оно имеет свой внутренний смысл «Сон есть специфическое выражение бессознательного»[33], а причиной его возникновения является компенсация тех аспектов личности, которые оказались неуравновешенными. Например, слишком эгоистичному индивиду, будет часто сниться символическое «схождение на землю».

Однако в снах также проявляются определенные мотивы, которые, по мнению Юнга, не принадлежат индивидуальной психике. Изучение именно этих символов легло в основу его концепции коллективного бессознательного. Он писал: «Существует много символов, являющихся по своей природе и происхождению не индивидуальными, а коллективными. Главным образом это религиозные образы…Их происхождение столь глубоко погребено в тайнах прошлого, что кажется очевидным их внечеловеческое происхождение. Фактически же они суть «коллективные представления», идущие из первобытных снов и творческих фантазий. Как таковые эти образы представляют спонтанные проявления и уж никоим образом не преднамеренные изобретения»[34].

Сказанное Юнгом по существу означает, что на определенном психическом уровне в сновидениях появляются мотивы, общие для всего человечества. Эти мотивы — символическое выражение «постоянно повторяющихся моделей человеческою опыта». Это значит, что они возникли из наблюдений, связанных с природой (небом, сменой времен года и т. д.), которые стали неотъемлемой частью человеческой психики.

Эти первичные представления Юнг назвал архетипами и показал, как они возникают. «Одно из наиболее распространенных и одновременно наиболее волнующих переживаний связано с ежедневным движением Солнца. Ничего подобного мы не найдем в бессознательном, если попытаемся отыскать аналог этого физического процесса. Вместе с тем мы обнаружим миф о солнечном герое во всех его многочисленных вариантах. Именно этот миф, а не физический процесс, создает архетип солнца»[35].

Следовательно, архетип может принять форму антропоморфически преображенной силы природы. Своей силой этот архетип обязан тому, что наблюдение за движением Солнца является одним из универсальных, основных содержаний человеческого опыта. Это нечто такое, чего человек не в состоянии изменить: сила, на которую человек не имеет влияния. Солнце становится объектом поклонения и одним из мистических архетипов, с которым приходится отождествляться в религиозных или ритуальных актах трансценденции. Естественно, различные культуры поразному представляли солнечного героя (например, Аполлон-Гелиос в Греции и Риме, Ормузд в древней Персии), однако Юнг считал, что все они являются вариациями на одну тему, общее ядро которых — архетип бога Солнца. Архетипы, помимо своей универсальности, имеют также и другую сторону: они обладают полной автономией и способны проявляться совершенно независимо. Юнг отмечал: «Первичные образы, или архетипы, живут своей собственной, независимой жизнью… как это легко заметить в тех философских и гностических системах, в которых источником знания является опыт бессознательного. Идея ангелов, архангелов, «духа и силы» у св. Павла, «архонтов» у гностиков, небесной иерархии у Псевдодионисия Ареопагита — все это возникло из наблюдения определенной автономии архетипов»[36].