Шрифт:
Трапеза Железного Господина
“Наш специалист нутрициолог поможет вам: похудеть, наладить метаболизм, скинуть несколько лет…”
Яна не смогла сдержать короткого смешка, едва различимого для остальных пассажиров лифта в гудении перемещающейся кабины. Рядом с ней ехала средних лет женщина с перекошенным от недовольства лицом и выпяченной до самого пупка нижней губой. Она, с потертой дерматиновой сумкой в пальцах-сардельках и собравшейся в уголках губ комками помады цвета фуксии поразительно точно олицетворяла для Яны жильцов этого дома: душных, скользких и до ужаса несчастных.
От соседки распространялся приторный аромат духов, балансирующий между цветочным и запахом гниения, а лифт все никак не доезжал до нужного этажа, чтобы закончить их с Кириллом мучения.
Яна перевела усталый взгляд на него. Тот переминался с ноги на ногу, явно сгорая от нетерпения, и даже коробка в его руках, которую Яна при всем желании не смогла бы сдвинуть с места, не мешала настрою.
Кирилл был рад ее переезду не меньше, чем она сама.
А как была счастлива Яна, когда он предложил ей съехаться! Едва удержалась, чтобы не броситься домой и не начать собирать вещи. Жизнь с родителями за двадцать два года успела надоесть, и ее сердце жаждало самостоятельности. А Кирилл был тем, с кем Яна была готова в эту самую самостоятельность окунуться.
Но когда отцовская машина затормозила около обшарпанной девятиэтажки с желтыми швами и ярко-красной полосой по основанию, уверенности в ней поубавилось. Резко захотелось обратно в родительский дом с пластиковыми окнами и широкой верандой, где любил спать кот Васька.
– Ну и погодка! Не повезло как… Надеюсь, вы все хорошо упаковали, не промокнет? – поинтересовался отец, глядя на рыхлое небо через лобовое стекло, когда на горизонте появился Кирилл. – О, бежит, щенок, как хвостом виляет, ты посмотри!
– Папа.
– Не папкай, – был ей ответ.
Небо над домом было грязным, будто его замочили, а постирать забыли, и все пятна расползались по ткани разводами. Едва Яна вышла из машины, на плаще стали расцветать мокрые горошины. Пока отец с Кириллом таскали вещи, они с мамой пережидали усиливающийся дождь под козырьком.
Подъезд встретил запахом хлорки вперемешку с ароматом тушеной капусты и чем-то сладковатым, неприятно сворачивающимся на языке.
Перед ними вошла та самая любительница помад цвета фуксия, оставляя за собой шлейф, от попадания которого в глаза был эффект не хуже, чем от хлорки.
Ей бы точно не повредил нутрициолог. Но есть ли у этой женщины деньги на специалиста?
“Первичная консультация всего две четыреста! Звони и записывайся…”
Яне подумалось, что рекламщика этой фирме точно стоит найти нового. Где же они в подобном доме собираются отыскать человека, который отвалит им такие деньги? Тем более не хирургу там, и не стоматологу, а неведомой зверушке, название которой они, наверное, и прочесть с первого раза не смогут.
Женщина вышла на пятом этаже, напоследок оглядев Яну с ног до головы и цокнув.
– Я обязательно сообщу Надежде Викторовне, какую шваль ее квартирант тащит в дом, так и знайте, Кирилл, – бросила она напоследок, пригрозив ему пальцем.
Тот улыбнулся настолько очаровательно, насколько только был способен. А когда двери лифта закрылись, у обоих сорвалось с губ:
– Вот же сука…
По дороге до квартиры злость немного поутихла, и каплю здравого смысла в ее словах Яна все же разглядела:
– А ты сказал хозяйке о переезде? Она не против?
Кирилл привалил коробку к стене, одной рукой придерживая ее, а другой копаясь в кармане.
– Она не будет против, я уверен. Так что не переживай, – отмахнулся он, наконец отыскивая ключи.
Ей осталось лишь констатировать:
– Значит, не сказал.
Ответом стало закатывание глаз и прижатый к губам палец. А едва за ними закрылась дверь квартиры, Кирилл заговорчески прошептал:
– Хозяин не она, а ее брат-сиделец, как я понял. Я живу здесь уже два года, и за это время никто даже не попытался прийти и проверить, не сжег ли я эту квартиру к чертям. Деньги перевожу на карту. Так что все нормально будет.
Яна решила поверить. В конце концов, соседка не испортит ей эйфории от совместной жизни с любимым человеком.
– Чувствуешь запах? – поморщилась она, принюхиваясь к собственной одежде. – Как будто гнилью какой-то. Неужели пока ехали от этой тетки впиталось?
Кирилл пожал плечами.
– Странно. Ничего не чувствую.
***
Едва она добралась до стиралки, сразу же закинула всю одежду, в которой была. Порошка насыпала щедро, и режим выставила не ежедневный или быстрый, а самый длинный, на два с половиной часа – чтобы ни одной частицы запаха не осталось.
Вечером Кирилл уехал на работу, а Яна осталась разбирать вещи. За окном не погодилось, а над потолком будто кто-то катал металлические шары и свистел. Она не впервые ночевала в этой квартире, потому нисколько не боялась странных звуков: последний этаж оправдывал каждый из них. То перекрытия шалили, то крыша свистела, то еще что-нибудь.
Как только любимый скрылся за дверью, Яна нащупала на дне коробки целлофановый пакет. Она закатила глаза, заранее зная, что сейчас увидит.
Маленький веник полыни. Вроде, если его прожечь, а пепел насыпать под ковер, в квартиру не сунется нечисть.
У дедушки все время пахло полынью, и мать зачем-то сунула ее и Яне, хотя сама, помнится, в подобное не верила. Гниль все еще мерещилась ей повсюду, потому пожечь немного трав не казалось такой уж плохой идеей. Потом она, конечно, купит диффузор, но пока можно обойтись и дедовским методом.
На мгновение мелькнувшая тень привлекла ее внимание. Нахлынувшие воспоминания нарисовали в зеркале лицо деда – такое же волевое, каким его запомнила Яна, но явно обеспокоенное. Наваждение рассеялось, едва из окна бросился солнечный луч.
Она провела ритуал без особого энтузиазма, но результат не заставил себя ждать – в носу начало драть, теперь от полыни.
Закончила разбирать вещи Яна далеко за полночь, и ветер с дождем уже успокоились, даже впуская в комнату лунный свет. Вымотанная, она уснула, едва залезла под одеяло – даже написать Кириллу не успела, телефон буквально выпал из рук на подушку, а глаза закрылись.
Сон был беспокойный, и Яне казалось, что она раз за разом просыпалась от далекого стука, но едва он прекращался, сразу же проваливалась обратно. В очередной такой раз Яна сгребла под себя прохудившееся одеяло, ожидая, что именно неудобная поза была причиной пробуждения. Но следом вновь раздался тот же звук.