Чтение онлайн

– Ты с ума сошла, – сказала Шизука. – Где твой здравый смысл? Ты навлечешь несчастье на себя и свою семью.

Словно в подтверждение слов Шизуки поднялся шум, заскрипел дом, задрожали ширмы, зазвенели колокольчики. Земля тряслась под ногами.

Как только наступила оттепель и начал таять снег, распространилась весть, что я в Тераяме и собираюсь оспорить наследство у господ Отори. Как журчащий ручей, сначала капля по капле, а затем потоком хлынули воины в горный храм. Некоторые были никудышными бойцами, другие – ратники из клана Отори, признавшие законность моих претензий как наследника Шигеру. Наша история уже превратилась в легенду, а я стал героем не только для молодого поколения сословия воинов, но и для фермеров и селян домена Отори, которые за последнюю зиму впали в отчаяние из-за поднятого налога и жестких законов, введенных Шойки и Масахиро – дядями Шигеру.

Воздух наполнился звуками весны. Ивы надели свой золотисто-зеленый наряд. Ласточки стремглав проносились над затопленными полями и вили гнезда под карнизами храма. С каждой ночью становилось громче кваканье: голосистый призыв дождевой лягушки, щелкающий ритм древесной лягушки и сладостное звяканье крошечной лягушки-колокольчика. Вдоль плотин раскинулись цветы, горький кресс, лютики и ярко-розовые вики. Цапли, ибисы и журавли возвращались на реки и в пруды.

Настоятель Мацуда Шинген предоставил в мое распоряжение все богатство храма, и с его помощью я принимал новых людей, вооружал их и подбирал доспехи. Из Ямагаты прибывали кузнецы и оружейные мастера. Они открывали мастерские у подножия святой горы. Каждый день появлялись торговцы лошадьми, надеясь выгодно продать товар, и это им удавалось, потому что мне требовалось много коней. Неважно, сколько у меня воинов и как хорошо они вооружены, моя основная стратегия – скорость и неожиданность. У меня не было ни времени, ни средств обучить огромную, как у Араи, пехоту. Приходилось полагаться на малую, но быструю группу всадников.

Среди первых прибыли братья Миеси – Кахеи и Гемба, с которым я тренировался в Хаги. Дни, когда мы дрались на деревянных мечах, казались невероятно далекими. Для меня было очень важным их появление. Они пали на колени и попросили позволения служить мне. Это значило, что лучшие из Отори не забыли Шигеру. Братья Миеси привели с собой тридцать воинов и принесли новости из Хаги.

– Шойки и Масахиро знают о твоих намерениях, – сказал Кахеи. Он был на несколько лет старше меня и имел некоторый опыт ведения войны, побывал на Егахаре в четырнадцать лет. – Но они не воспринимают происходящее достаточно серьезно. Думают, что одной быстрой схватки будет достаточно, чтобы разделаться с тобой. – Он улыбнулся. – Не хочу тебя обидеть, однако у них сложилось впечатление, что ты слабохарактерный человек.

– Они меня только таким и видели, – ответил я и вспомнил вассала Йоды Абэ, который тоже так считал, но получил урок от Ято. – В некотором смысле они правы. Я молод и знаю о войне только в теории, не на практике. Однако на моей стороне правда, я выполняю волю Шигеру.

– Люди говорят, что тебя благословили Небеса, – сказал Гемба. – Якобы ты наделен неземными силами.

– Это всем ясно! – вмешался Кахеи. – Помнишь схватку с Ешитоми? Однако он счел, что эти силы даны Адом, а не Небесами.

Я дрался с сыном Масахиро на деревянных мечах. Он был опытней меня, но я использовал другие умения, которые он называл жульничеством. Чудом я спасся тогда от смерти.

– Они захватили мой дом и земли? – спросил я. – Слышал, что это входило в их планы.

– Пока нет. Лишь потому, что наш старый учитель, Ихиро, отказался передать владения. Он ясно дал понять, что без борьбы не сдастся. Отори не хотят вступать в конфликт с ним и оставшимися людьми Шигеру, то есть твоими людьми.

Как хорошо, что Ихиро жив. Я надеялся, что он скоро прибудет в храм под мою защиту. С начала оттепели я ждал его каждый день.

– А еще они не уверены в поддержке горожан, – добавил Гемба. – Боятся их разгневать. Вдруг поднимется восстание?

– Эти люди всегда предпочитали тайные заговоры, – отметил я.

– У Отори это называется деловыми переговорами, – сухо сказал Кахеи. – С тобой пытались договориться?

– Ко мне никто не обращался. Впрочем, обсуждать тут нечего. Отори виновны в смерти Шигеру. Они пытались убить его в собственном доме, а когда не смогли, сдали Йоде. Нам не о чем договариваться. Я не соглашусь, даже если мне предложат мир.

– Тогда какова стратегия нападения? – прищурившись, спросил Кахеи.

– Я не могу напасть на Отори в Хаги. Для этого нужны более крупные силы. Полагаю, мне следует обратиться к Араи… однако я не стану ничего предпринимать, пока не прибудет Ихиро. Он обещал приехать, как только расчистится дорога.

– Отправь нас в Инуяму, – предложил Кахеи. – Сестра нашей матери замужем за одним из вассалов Араи. Мы узнаем, изменилось ли за зиму его отношение к тебе.

– Когда подойдет время, я так и сделаю, – пообещал я, обрадовавшись возможности разговаривать с Араи через посредников.

Я никому не сказал о своем решении сначала найти Каэдэ, где бы она ни находилась, и жениться на ней, затем взять земли Ширакавы и Маруямы, если она захочет видеть меня, если еще не вышла замуж…

С каждым весенним днем росло мое беспокойство. Погода резко менялась: временами ярко светило солнце, а уже на следующий день дули леденящие ветра. Зацветали сливовые деревья под градом. Даже когда стали набухать почки на вишнях, было по-прежнему холодно. Однако повсюду ощущалась весна, особенно в моем сердце. Благодаря дисциплинированной жизни последней зимы я пребывал в наилучшей форме, физической и душевной. Уверенность в себе придавала поддержка Мацуды, его искренняя любовь, осознание того, что во мне течет кровь Отори. Меня меньше терзало раздвоение личности, почти не тревожили разные обязательства. Я ничем внешне не показывал, насколько мне неспокойно, учился скрывать чувства от мира.

Однако ночами мысли возвращались к Каэдэ, а с ними приходило и вожделение. Я тосковал по ней, боялся, что она вышла замуж и теперь потеряна для меня навсегда. Когда не мог заснуть, я тихо ускользал из комнаты и покидал пределы храма, исследовал прилегающие территории, иногда доходил даже до Ямагаты. Бесконечные часы медитации, учения и тренировки довели мои способности до совершенства. Я не боялся, что меня кто-нибудь найдет.

Мы виделись с Макото каждый день на занятиях, но по молчаливому согласию не касались друг друга. Наша дружба перешла в иную плоскость, и должна сохраниться до конца жизни. Я не общался с женщинами. Их не пускали в храм, страх быть убитым удерживал меня от борделей, и я не хотел зачать еще одного ребенка. Я часто думал о Юки. Как-то безлунной ночью, в конце второго месяца, я проходил мимо дома ее родителей. Цветки сливы в темноте отдавали белизной, свет в доме не горел, а у ворот стоял только один охранник. Я слышал, что люди Араи осенью перевернули дом вверх дном. Теперь он казался покинутым. Выветрился даже запах брожения соевых бобов.

Я подумал о нашем ребенке. Наверняка родится мальчик. Племя воспитает сына в ненависти ко мне, и ему придется выполнить пророчество слепой прорицательницы. Знание будущего еще не означает, что ты сможешь его изменить. Такова горькая правда человеческой жизни.

Интересно, где сейчас Юки? Вероятно, в одной из отдаленных тайных деревушек к северу от Мацуэ. Порой я вспоминал ее отца, Кенжи. Он, скорей всего, где-то ближе, в одном из сел семьи Муто, в горах. Мне стали известны все тайные места Племени благодаря записям Шигеру. Я всю зиму учил их наизусть. Я пока еще не знал, как распорядиться этими сведениями: использовать их, чтобы получить прощение Араи и восстановить нашу дружбу, или самому искоренить секретную организацию, которая приговорила меня к смерти.

Когда-то очень давно Кенжи дал клятву защищать меня. И что же? Для его лживой натуры обещание – пустяк. Я не мог простить ему участие в заговоре против Шигеру. Однако я не мог и забыть, что Кенжи пошел со мной в замок той ночью, когда свершилась месть. Если бы мне понадобился помощник, я бы выбрал его. К сожалению, времена изменились. Кенжи никогда не решится пойти против Племени. Если мы когда-нибудь встретимся, то станем непримиримыми врагами.

Как-то на рассвете я возвращался в храм и услышал хриплое сопение волка. Он учуял меня, но не видел. Я подошел достаточно близко, чтобы разглядеть яркую рыжеватую шерсть за ушами и ощутить его дыхание. Волк зарычал от страха, попятился назад, повернулся и скрылся в подлеске. Я слышал, как он остановился и снова принюхался – обоняние зверя было столь же острым, как мой слух. Интересно, каково жить уединенной волчьей жизнью? В Племени меня звали Псом, но мне больше нравилось представлять себя волком, у которого нет хозяина.