Чтение онлайн

«Антигосударственники-либералы, — пишет он, — ничего общего не имеющие с русскими либералами начала XX века (последние, как известно, были государственниками — Струве, Милюков и др.), из кожи вон лезут, дабы перекроить нашу историю на западный манер. К их услугам прибегают все, кто давно преисполнен желания переписать историю государства Российского. Непреходящей научной ценности труды Карамзина, Соловьева, Ключевского для них — не более чем анахронизм. За примерами не надо далеко ходить. Обратимся хотя бы к довольно объемной книге В. Кантора «…Есть европейская держава» с примечательным подзаголовком «Россия: трудный путь к цивилизации» (Москва, 1997). В ней автор восхищается умозаключением, содержащимся в монографии В. Вейдле «Задача России» (Нью-Йорк, 1956): «Воссоединиться с Западом значило для России найти свое место в Европе и, тем самым, найти себя». Нет нужды доказывать культурному человеку, что выдающиеся русские историки никогда не рассматривали развитие нашей истории вне контекста развития истории всемирной, в том числе и западной. Именно данный подход и позволял выделять своеобразие, уникальность и универсальность русской, российской истории. Иными словами; позволял раскрыть ее всемирно-историческое значение. Таковое значение, безусловно, имеет и история Запада, и история Востока.

Но либералы видят историю России только в фарватере истории Запада, в качестве придатка последней, что всячески поощряется их зарубежными покровителями. Небезызвестный Сорос — один из могущественных финансовых магнатов США — пошел на немалые затраты для издания в нашей стране учебников, в которых история России, особенно новейшая, оказалась на задворках. До сего времени огромными тиражами издается учебник Л. Кредера. В нем новейшая история нашего Отечества описывается, по признанию автора, «с точки зрения образованного европейца». Нетрудно догадаться, как это выглядит. Кредеровский курс истории — не единственный в своем западнопослушном роде. Цель авторов «новистического» взгляда на отечественную историю заключается в том, чтобы доказать: Великий Октябрь — ошибка, в результате чего Россия уклонилась от цивилизационного, конечно же, западного пути развития.

Не дай бог кому-нибудь из историков, да к тому же известных, представить иной взгляд на историю Великой Октябрьской революции, на всю советскую историю, включая ее завершающий трагический период — горбачевскую перестройку. Против того поднимется вся интеллигентствующая либерально-демократическая рать. Все ее агенты влияния в СМИ. Так оно и случилось по отношению к Игорю Яковлевичу Фроянову — декану истфака и заведующему кафедрой русской истории Санкт-Петербургского университета.

За прошедшее лето в «демократической» прессе опубликовано пять (?!) статей, в коих И. Я. Фроянов характеризуется как русский национал-коммунист «со свойственными ему национализмом, ксенофобией, антисемитизмом, мракобесием»{394}.

Вы впадаете в бешенство, продолжает Юрий Белов, что в «Октябре семнадцатого» И. Я. Фроянов пишет о закономерности Октябрьской революции и доказывает, что октябрь 1917 года вернул Россию на традиционный путь развития, предотвратив опасность ее распада. Но более всего задевает ваше чувство западноверноподданичества фрояновская мысль о действии «мировой закулисы». Вы совершаете нечто подобное ритуальному танцу шамана, вызывающего священный трепет и страх соплеменников: «Не хватает только утверждений о жидомасонском заговоре» и призывов спасать Россию известными методами «черной сотни» (Б. Вишневский); «Он старательно избегает слишком резких выражений, скажем, «жидомасонского заговора» (В. Костюковский).

«Это вы, господа, за образным выражением «мировая закулиса» видите то, что желаете видеть. Это вы вводите в обиход понятие «жидомасонский заговор», навязываете его читателю, чем, конечно же, содействуете разжиганию антисемитизма. И, сделав эту постыдную работу, тут же обвиняете русского ученого-историка в антисемитизме. Действуете по ветхозаветному принципу профессионального вора, громче всех кричащего после очередной кражи: «Держи вора!»

Разве не было действий мировой закулисы в организации интервенции против Советской России, в планировании ее расчленения по Версальскому договору, в тексте которого мы найдем специальный раздел «Государства на территории России»? О том и пишет Фроянов. Вы считаете, что он не прав, так докажите обратное. Вступайте в полемику с ним, но ведите ее с точки зрения научной, а не идеологической».

«Погружение в бездну» И. Я. Фроянова, — пишет далее Ю. Белов, — первая попытка научного исследования, посвященного трагедии разрушения Советского Союза. Главный вывод книги — распад СССР не историческая предопределенность, а результат осуществления преступного умысла тех, кто прокрался на вершину власти в правящей партии. Автор доказывает, что СССР не находился в историческом тупике вплоть до самого беловежского сговора.

При этом Юрий Белов справедливо отмечает, что И. Я. Фроянов отнюдь не возводит в абсолют ни фактор внешнего враждебного воздействия, ни внутренние проблемы советской системы. Всякий, кто внимательно прочел книгу Фроянова, не может обойти стороной решающее, по убеждению автора, обстоятельство национально-государственной трагедии: политическое безволие огромной армии коммунистов (почти 20 миллионов человек), покорно согласившихся и на рыночные реформы, и на расчленение великого государства, и на ликвидацию КПСС. Не с позиции идеологической, пишет далее Ю. Белов, а с позиции историко-философской Фроянов пытается ответить на вопрос: почему это произошло? Для этого он обращается к различным периодам нашей истории, анализируя их, и приводит читателя к выводу: национальные бедствия случались в России тогда, когда наделенные высшей властью представители правящих сил предавали забвению культурно-исторические традиции Отечества, геополитические интересы государства Российского. Особое внимание, хотя это и не является главным в книге, Фроянов уделяет анализу сталинского периода советской истории. Именно тогда Россия достигла своего наивысшего могущества, одержав Великую Победу над гитлеровской Германией, угрожавшей существованию цивилизации как таковой. Автор «Погружения в бездну» совершенно правильно рассматривает сталинскую эпоху в единстве ее противоположностей (трагедии и величия). Предлагает читателю свою оценку личности Сталина как личности всемирно-исторического масштаба, как великого государственника, сумевшего (не без жертв) «приживить» социализм к великим историческим традициям России.

«Вы, господа, — обращается Юрий Белов к критикам ученого, — клеймите честное имя Фроянова за то, что он назвал вещи своими именами: горбачевскую перестройку — предательством Советского Союза — России, Горбачева и Ельцина — государственными преступниками. Для вас и тот, и другой — кумиры. Таков ваш взгляд на минувшие пятнадцать лет. Мы на него не посягаем. Но скажите, хулители Ленина, Сталина, была ли в их время Советская Россия субъектом всемирной истории? Является ли, по вашему убеждению, она субъектом этой истории сейчас? Если на последний вопрос вы отвечаете «да», то представьте доказательства. Объяснитесь, господа!

Фроянов доказывает, что сегодня Россия — объект истории Запада, США в первую очередь. Не согласны — опровергайте. Но вы уже пятнадцать лет занимаетесь этим, да что-то на выходит. Сами в том вынуждены признаться: «История в России — больше, чем история. Не просто свод фактов, бесстрастные хроники, а оголенный провод, больно бьющий током, незаживающая рана, вечная баррикада. Разность отношений к революции, Ленину, Сталину, к перестройке трещиной проходит через все общество, делит и объединяет, примиряет и ожесточает» (М. Токарева).

Да, разность отношений стала фактом, который не объедешь и не обойдешь. Какой выход? Отказаться от идеологической и исторической мести при гарантии права личности на свою оценку истории — прошлой и настоящей. Не доводить разность отношения к ней до ожесточенного гражданского противостояния.

Пятнадцать лет, господа, вы не приемлете этого условия. Подобно тому, как гитлеровская авиация господствовала в небе в 1941 году, вы до сих пор господствуете в СМИ и действуете методом тоталитарного идеологического давления на историческую память советского человека, обманутого (как вы начинали — вся власть Советам!) и оболганного (не вы ли его назвали «совком»?!). Вы мстите Игорю Фроянову за то, что он не отказался от советской истории. Мстите трусливо и потому нагло. Вас страшит его выражение «определенные силы», под которыми он понимает те силы, что давно получили в истории название «пятая колонна». Понятие «пятой колонны» не претендует на научную строгость. Оно — образное, как понятие «мировой закулисы». Но в народе прижилось. То же самое можно сказать и о понятии «олигархический капитал». И оно — не строго научное. Но когда люди пользуются им, то отлично понимают, о ком и о чем идет речь.

Что такое «определенные силы»? Все, кто разрушал и разрушает государство, доставшееся нам от предков. Все, кто поворачивает Россию на Запад, желая, чтобы она повернулась спиной к своей истории. Александра Солженицына никак невозможно заподозрить в симпатии к коммунистам, но сказанное им о беловежском сговоре повторяет то, о чем давно говорит Геннадий Зюганов: «За несколько коротких дней 1991 года обессмысленны несколько веков русской истории». О том пишет и Игорь Фроянов в книге «Погружение в бездну». Вас, господа, страшит многообразие патриотизма в России. Но больше всего вы боитесь единства этого многообразия. Потому и хватаетесь за «глобалистику» и «новистику», согласно которым наш великий народ непременно должен поступиться своим менталитетом (национальной психологией) во имя менталитета цивилизованных наций. Иными словами, растворить его в менталитете общечеловеческом.

Вы спрашиваете — что такое «определенные силы»? Так оглянитесь на себя, господа, и найдете ответ»{395}.

«Две линии определились сегодня в историографии, — заканчивает свою статью Ю. Белов. — Одна сопряжена с модернизацией России, попытками найти в ней «ростки нового», что связывается с западным путем ее развития. Другая направлена на исследование своеобразия русской, российской истории, при одновременном стремлении найти место России в истории мировых цивилизаций. Эта вторая линия органически связана с именем Фроянова. Выступить против нее — значит, обозначить себя откровенным русофобом. В невозможности сопряжения двух линий заключается вся суть идеологизированной травли Фроянова. Авторы статей, направленных против него, — пешки, но они были пущены в ход в «нужный момент». Все пять упомянутых публикаций вышли в свет именно тогда, когда от тяжкого недуга умирала жена Игоря Яковлевича (речь идет о Елене Львовне Фрояновой (урожд. Аламдаровой), род. 1952, второй жене ученого, на которой он женился 6 ноября 1976 года и от брака с которой имеет дочь Лидию. — Б.В.). Она ушла из жизни в августе этого года. 12 сентября убит сын Фроянова — Игорь Фроянов (род. в 1964 году от первого брака И. Я. Фроянова с Солдатовой Татьяной Ивановной, 1933 года рождения. — Б.В.), заведующий отделом образования Калининского района Санкт-Петербурга. Убит за то, что посмел наступить на горло мафии в сфере образования. Ему было всего 36 лет… Но и после этого выкатываются на исходные рубежи мортиры для ведения огня по Фроянову. В таких случаях в древней Руси говорили: «Креста на вас нет!»{396}