Чтение онлайн

Я держала жалюзи закрытыми годами, потому что наши комнаты были напротив друг друга, усвоив урок на собственном горьком опыте, когда Хейдену в первый раз пришла в голову идея шпионить за мной из своей комнаты. Я убедила маму купить жалюзи для моей комнаты и установила их на следующий день. С тех пор они были закрыты.

Я была так уверена, что его не будет здесь до нашего первого дня в школе, так уверена, что у меня будет свобода еще на одну неделю, но это была серьезная ошибка. Хейден вернулся, и теперь у него были мои обнажённые фотографии.

О Боже, что он теперь будет с ними делать?

Я не знала, сколько времени прошло, пока я стояла, приклеенная к двери, боясь войти в комнату и прокрасться к шкафу, чтобы взять одежду. Я решила, что лучше всего будет принять душ и прикрыться халатом. Затем я могла бы закрыть жалюзи и спрятаться от него.

Душ не помог мне почувствовать себя менее напряженной, так как тошнотворные мысли об этих фотографиях терзали мой разум. Реальность того, что произошло, в конце концов ударила мне в душу, и ужас охватил меня изнутри. Что он собирался с ними делать? Выкладывать их в сеть? Отправлять на порносайты?

Я вышла из душа, пытаясь подавить приступ тревоги. Мне нужно было успокоиться. Должно же быть какое-то решение. Он ведь не поделится ими просто так, не так ли? О, да ладно, Сара! Конечно, поделится! Он был тем парнем, который обещал тебе ад. Он никогда не останавливался, и только усиливал свою игру.

Наконец я набралась смелости и вошла в свою комнату, сумев победить свою тревогу и дышать ровно. Я рванула к стене рядом с окном и спряталась за ней, выглядывая в окно, пытаясь увидеть, там ли он еще, но не смогла его заметить. В его комнате было совсем темно.

Вдруг мне это показалось? Может, я окончательно потеряла контроль и на самом деле ничего не произошло? Я украдкой бросила взгляд, но больше его не видела, поэтому быстро закрыла жалюзи и включила настольную лампу.

Зачем ему нужно было возвращаться так рано? Зачем ему это делать? Если бы только я не открыла эти дурацкие жалюзи. Если бы только я не разделась полностью, и свет в моей комнате сделал меня более заметной. Если бы только я не включила гребаный свет…

Так всегда было с Хейденом. Столько «почему» и «что если» всякий раз, когда он причинял мне боль. Я всегда винила себя. Если бы я не была такой слабой и неспособной позаботиться о себе, со мной бы ничего не случилось, верно? Если бы я не была такой отвратительной… Если бы я могла измениться, чтобы люди наконец-то начали меня любить…

Если бы только Хейден не ненавидела меня… Нет, не ходи туда, Сара. Именно эта мысль ведет тебя по самому болезненному пути, а ты не хочешь туда идти.

Я заметила мигающее уведомление на своем старом смартфоне LG, сигнализирующее о том, что я получила сообщение. Никто не присылал мне сообщений, кроме моей матери, а она редко писала мне во время своей ночной смены. Проникнувшись внезапным страхом, я разблокировала свой телефон. Боль пронзила мою грудь, когда я заметила сообщение с неизвестного номера.

Я сделала глубокий вдох, который никак не помог успокоить мою растущую тревогу, и открыла его.

«Я думаю, ты, возможно, захочешь пересмотреть свои действия на мои приказы. Помни, что я тебе сказал. ТЫ НИКОГДА НЕ БУДЕШЬ СВОБОДНОЙ. Либо ты будешь послушной марионеткой, либо я выложу твои обнажённые фотографии повсюду и окончательно тебя уничтожу».

ГЛАВА 2

ТРИ ГОДА НАЗАД

Сколько я себя помню, школа была для меня сущим адом. Мои одноклассники начали издеваться надо мной в начальной школе, и ничего не изменилось в средней школе. В какую бы школу я ни пошла, люди меня не любили и считали легкой мишенью. Я была ребенком матери-одиночки, из бедной семьи, и я носила одежду из секонд-хендов. Как бы я ни старалась понравиться им, была дружелюбной и помогала им, когда им нужна была помощь, этого было недостаточно. Меня просто использовали.

Как будто кто-то повесил на меня табличку с надписью «Создана для издевательств».

Те несколько «друзей», которые у меня были, были недостаточно хороши, чтобы остаться и поддержать меня. Каждый из них думал, что их тоже будут травить или считать неудачниками, потому что они тусовались со мной. Казалось, что популярность значила больше, чем настоящая дружба.

Я отказалась от попыток завести друзей в средней школе или заставить людей принять меня. Я стала изгоем, и все начали обращаться со мной так, будто я была болезнью, которую нужно ненавидеть или избегать любой ценой. С тех пор издевательства усилились.

Образ жизни моей матери не способствовал моей репутации. На самом деле, он только усугубил ее. Школьники называли ее шлюхой и алкоголичкой и издевались надо мной из-за того, что у меня нет отца. Я ничего не знала о своем отце, так как я была плодом одной из многих случайных связей моей матери за эти годы, и даже она не знала, кто он.

Мы постоянно переезжали с одного места на другое, меняя города. За один год мы сменили квартиру три раза. Моя мать часто ругалась с нашими арендодателями из-за просроченной аренды или порчи имущества, поэтому мы никогда не оставались больше двух лет на одном месте.

Иногда мы переезжали к ее новым парням. Некоторые из них были нормальными, но некоторые были злыми ублюдками, которые издевались над моей матерью. Иногда я тоже оказывалась на линии огня. Меня били, если я была слишком надоедливой, если я пыталась защитить свою мать от побоев, или если кто-то из них был настолько пьян, что злился по любому поводу.

Единственное, что было хуже, чем жить с алкоголиком, — это жить с ними двумя. Впервые меня серьезно избили, когда мне было восемь лет. К счастью, я не помнила ни побоев, ни боли. Моей матери было все равно, потому что она была слишком пьяна, чтобы заметить это. У меня никогда не было синяков на тех местах, которые не прикрывала одежда, за что я была благодарна, так как мне не приходилось беспокоиться о том, что кто-то их увидит. Мне было слишком стыдно и страшно говорить об издевательствах, и я чувствовала, что никто не может мне помочь, поэтому лучшее, что я могла сделать, — это попытаться стать невидимой.

Перенесемся в последний год обучения в средней школе, когда ситуация с ее парнями-тиранами ухудшилась. Я никогда не чувствовала себя такой несчастной и застрявшей в своей жизни. Я ненавидела ходить в школу и ненавидела возвращаться домой. На самом деле, не было места, которое я могла бы назвать домом, потому что я была уверена, что значение слова «дом» не включало бы в себя чувство ужаса, боли, отчаяния и удушья. Люди должны были чувствовать себя в безопасности в своем доме, но для меня это был не более чем воздушный замок. Для меня дом был воплощением тьмы и безумия.