Чтение онлайн

Как я ни старалась, но ни на один вопрос ответа не находила. Все мог разъяснить только сам виновник всех моих бед, мой ненаглядный и единственный, красивый и наверняка нежный мужчина моей мечты — Сергей Борисович Жуков, в прошлом спортсмен-велогонщик, ныне директор фонда и, не исключено, уже покойный.

Водитель с кем-то болтал по мобильному телефону. Когда он закончил, я попросила трубку и набрала номер босса. Мне нужна была помощь. Но никто не отвечал. Валентине звонить я не хотела — зачем втягивать ее в это гнусное и опасное дело? Пусть себе сидит дома. Хоть будет кому меня похоронить, если что, а то ведь некому больше… Вот жизнь! Совсем одна на целом свете! Как там мои отец с братьями на небесах? Наверное, смотрят и волнуются за меня, беспутную. Ничего, если выкручусь, дорогие мои, то обещаю, что выйду замуж за Сергея, брошу Родиона к чертям, остепенюсь, заведу детей и буду воспитывать их полной своей противоположностью. Только бы Сергей не сглупил и не умер раньше времени…

Частник, казалось, спал за рулем или его машина ползла на днище, потому что мы тащились со скоростью один миллиметр в сутки. Прошла целая вечность, прежде чем я увидела мрачный силуэт сталинского дома, в который так и не смогла попасть сегодня днем. Озолотив водителя, я пошла искать сорок седьмую квартиру. Она оказалась в угловом подъезде на третьем этаже. Время было позднее, окна не светились, все спали. Свет в подъезде не горел, но я освещала дорогу фонариком. За металлической дверью, обитой дерматином, стояла тишина, как я и ожидала. Я позвонила, длинно и отчаянно. Но ничьих, когда смолкла трель, не услышала шагов. А ведь так хотелось! Чтобы сердце вздрогнуло от радости, зашлась в счастливом томлении душа и глупая улыбка во все лицо заставила бы чувствовать себя дурой. Но счастливой дурой, черт возьми! А вместо этого…

Вместо этого черная тоска навалилась на меня, и сердце сжалось от предчувствия непоправимого. Не став больше звонить, я вынула отмычки и открыла замок, провозившись с ним минуты три. Наконец вошла в холл и тихонько притворила дверь. Никто не напал на меня, ничто не обрушилось сверху на мою несчастную голову, только слабый стон заставил меня содрогнуться от ужаса. Нащупав выключатель, включила свет, но никого не увидела — стон доносился из комнаты. Уже направившись туда, вдруг остановилась. Мне стало страшно входить, я боялась увидеть что-то, что разрушит все мои мечты и разорвет сердце. А стон все летел и летел, пугая и призывая на помощь. Это был его стон!

В большой гостиной царил разгром. Вся мебель была перевернута, шторы оборваны вместе с карнизами, пол завален битой посудой и аппаратурой. В полумраке все это предстало передо мной как в кошмарном сне. Свет из коридора словно заколебался у меня в глазах, и все вещи стали отбрасывать зловещие тени на ободранные стены и потолок. Стон, набатом звучащий в моих ушах, доносился из дальней комнаты, дверь в которую была приоткрыта. Один Господь знает, как не хотелось мне туда идти, как я боялась и дрожала, уставившись, как загипнотизированная, на эту дверь. Но, пересилив себя, я направилась в ту сторону, освещая дорогу фонариком. Свет включать я тоже боялась. Если бы не вспыхнувшее во мне чувство к этому человеку, я бы давно сбежала. Но я просто обязана была спасти его, помочь, если это еще возможно.

Это был тренажерный зал. У стен стояли всевозможные спортивные снаряды, а в центре, на ковре, — велотренажер. На нем громоздилось то, что осталось от моего несчастного возлюбленного. Все вокруг было забрызгано кровью, но он еще дышал. Тонкий луч фонарика выхватил из темноты его глаза — единственное, что осталось нетронутым на лице. Они смотрели на меня. В них застыла нечеловеческая мука. Он сидел как-то очень прямо, и я даже сразу не поняла, что эти сволочи с ним сотворили. Он был совершенно голый и весь в крови. Подойдя поближе, замирая от страха и отвращения, осветила его и ужаснулась. Руки были привязаны к рулю, а ноги — к педалям. Из плеча торчал какой-то предмет, напоминающий обыкновенный лом. Только одним способом мог он там оказаться. Мне на ум сразу пришла картина из какого-то фильма о графе Дракуле, который сажал своих людей на кол, а потом они медленно умирали. Вот так же, наверное, торчало из них острие и такая же стояла в глазах мука. Мою единственную и незабвенную радость в жизни посадили на лом, воткнув предварительно его в раму тренажера, сняв сиденье. Не знаю, как уж они это сделали, но смотреть на это я не могла и выбежала из комнаты, задыхаясь от тошноты и отчаяния. Бедный Сергей!

Остановившись в коридоре, я прислонилась к стене и медленно осела на пол, закрыв лицо дрожащими ладонями. О, милый, что же они с тобой сделали! Что такого страшного ты натворил, если такую жуткую уготовили тебе смерть эти изверги?! Ведь так близко уже было наше счастье, так осязаемо! Зачем нужны были тебе эти деньги, пропади они пропадом?! Что теперь мне делать с тобой, глупый?..

И он, словно услышав мои молитвы, громко прохрипел:

— Мария… не уходи…

Судорога пробежала по моему телу, все члены ослабли, но, превозмогая себя, я поднялась и, покачиваясь, поплелась к нему. Больше я не решалась светить фонариком, и теперь его глаза мученическим огнем горели в полумраке. Я содрогнулась от жалости.

— Добей… по… жалуйста… — с великим трудом выдавил он.

— Не могу, Сереженька! — зарыдала я, опустившись перед ним на пол. — Прости, но не могу!

Что-то горячее, липкое и безрассудное заливало мое сердце, будто серная кислота разъедала его, причиняя нестерпимую боль. Я зашлась в истерике. Мысли мои спутались, и лишь черное и страшное отчаяние пульсировало в голове, мешая соображать. Мир потемнел передо мной, уступив место вселенскому страданию, разрывающему меня на части. Не могу я его убить!!!

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я вновь сквозь слезы услышала его стон:

— Мария… мне больно… умоляю…

Словно во сне, я поднялась на ноги. Ничего не видя перед собой и ничего не соображая, Й подошла к нему, дотронулась руками до его головы в последний раз и, всхлипнув:

— Прости…. и прощай, Сереженька… любимый, — резко крутанула ее, переломив шейные позвонки…

…Не помню, как я ушла оттуда, как добралась до дома и упала на тахту. Все было в сплошном тумане. Валентина всю ночь просидела рядом со мной, гладя меня по голове и успокаивая тихими, ласковыми словами. Счастливая, она не знала, что произошло, хотя о многом догадывалась по моему виду. Утром она напоила меня крепким чаем с пирожками, и силы вернулись ко мне. Разбитое сердце еле-еле стучало в груди, я тупо и отрешенно смотрела перед собой, так и не произнеся ни слова, когда мы пришли в наш офис и предстали пред светлым ликом босса. Взглянув на меня, он нахмурился и пробурчал:

— Зачем ты ее привела, Валентина?

— Да разве ее удержишь? — проворчала та. — Встала, как робот, и поперла. Чуть под машину не попала, едва удержала, прости, Господи, — она перекрестилась.

— Это она что, так переживает? — Он удивленно вскинул брови. — Со вчерашнего дня? Надо ж было так втрескаться за один раз… — Он помолчал, разглядывая меня. — Хотя, впрочем, ничего удивительного. Ты — не первая, Мария. Садись и послушай кое-что. Валентина, будь добра, принеси нам выпить. Она, кажется, мартини предпочитает, а мне, пожалуйста, мой любимый «Порто» из початой бутылки.

Я бухнулась в кресло, уставившись в одну точку безучастным взглядом. Родион пошуршал листами на столе, взял один, посмотрел, вздохнул и сказал:

— ~ Не знаю, нужно ли тебе это говорить, но если верить поговорке, что клин клином вышибают, то я просто обязан довести до твоего сведения кое-какие факты биографии того, кто разбил твое сердце. Ты, кстати, слышишь меня или в облаках витаешь?

Я мотнула головой, взяла принесенный Валентиной бокал и влила в себя крепкий напиток. В голове немного прояснилось, туман стал рассеиваться, я закурила.

— Так вот, — начал босс, с жалостью глядя на меня, — этот Сергей Жуков, или Жук, как его называют среди своих, — довольно оригинальная личность. До того оригинальная, что даже стоит на заметке в ФСБ. У меня там однокурсник работает, и он многое мне рассказал о нем. Этот Жуков случайно не говорил тебе, что мужчина живет ради денег, а деньги ему нужны, чтобы их тратить на женщин?

Я удивленно кивнула.

— Прекрасно, — проворчал он. — Это его любимая поговорка. Только в жизни у него все получается иначе, с точностью до наоборот: он использует своих женщин, которые липнут к нему как мухи, для добывания денег. Причем не гнушается ничем: обманывает, подставляет, может даже продать или вообще убить, если это сулит большой навар. У него было две жены, ты в курсе?