Чтение онлайн

— И что там? — начал нервничать уже я.

— Я к-коробку открыл. Яйцо желтое и п-подпрыгивает. Скорлупа трещит. П-приезжай, Мишка! Я свет не включал и воду на н-него не лил, а оно с-скачет.

Пришлось выругаться, попрощаться и вызов сбросить. Конечно, я сказал, что скоро буду. Магазин вот он — рядом. Вон маленькая фигурка Толика бродит у склада. Дымок от папироски видно. Вон хозяин с телефоном круги нарезает, с кем-то разговаривает. Вон тётя Валя выглядывает из окошка. Похоже машину ждут, разгружать нужно. Чёрт побери! Как мне все это дорого! Прости, дядя Толя. Сегодня придется поработать за двоих.

Разговор с боссом был не самый приятный, но необходимый. Пообещал уволить, но дал последний шанс и отгул на сегодня. А я уже летел домой, пока Требухашка не разродился и Витьку не сожрал.

Пацан встретил меня на пороге, двери спокойно открыл и на кухню отвел.

— Спит. Успокоилось.

— Твою же дивизию, Витька, — разочарованный я пошел разуваться.

— Я д-думал щ-щас что-то вылупится.

— И что? Не вылупилось?

— К-крыльями обложилось и затихло.

Крылья обвивали яйцо, как лозы винограда крышу дома, и прижимались к нему тесно-тесно как дети к мамочке. Такие у меня ассоциации возникли, когда достал яйцо на стол. Теперь оно уже не было серым как раньше, а пожелтело и потрескалось. Нехорошие у меня ощущения были от этого натюрморта.

— Ч-что это?

— Яйцо, не видишь?

— А п-почему т-т-такого ц-ц-цвета?

— Не знаю, испортилось, наверное. В записке ничего об этом не писали.

— В какой записке?

Я махнул рукой и принюхался. Яйцо не воняло, но это еще ни о чем не говорило. Может и нет уже Требухашки, потому что кто-то слишком долго решается.

«Если хочешь вырастить нового друга — капни своей кровью на яйцо».

Я достал нож и сосед ойкнул.

— Кажется мне, милый друг, нужно пробовать. Или сейчас или никогда.

Под перепуганным взглядом Витьки я занес кулак над яйцом и замер. Не то чтобы боли боюсь, но порезы потом так долго заживают. Не научился человеческий эпителий быстро регенерировать.

«Только хорошо подумай сначала, питомец это не только развлечение, а еще и ответственность. Твой город не вычищен до конца, а питомцы жить не могут без охоты, как люди без крыльев. Готов ли ты? »

— Всегда готов, — сказал я, и не давая себе шанса передумать провел лезвием по ладони, раскрывая кровавый кожаный рот.

«Ой,» — пробормотал Витька, когда первая красная капля полетела вниз и ударилась о серую плешь яйца, окрашивая серое и жёлтое в красно-бурое. Яйцо громко хрустнуло, но уцелело. Вторая капля упала следом и яйцо вздрогнуло. Скорлупа окрасилась в красный, трещины поползли вверх, уменьшаясь в размерах, поверхность немного пульсировала как пузыри на поверхности лавы. Мы смотрели молча, а я по мере сил поддавал кровавого топлива.

Яйцо не рождало нового монстра, оно наоборот закрывало все границы и трещинки. Рождался не Требухашка — возрождалось яйцо. Когда регенерация остановилась я ладонь салфеткой перемотал, оставив Витьку сторожить.

— Оно п-перья в себя впи-пи-тало.

— Что?

— П-перья в-в-в себя впитало. Засосало. Пы-пы-притянуло и засосало.

— Я понял, — говорю, — кажется нам нужны еще перья.

Теперь нужно было серьезно поговорить. Честно, я был в небольшом ступоре. Конечно Витька поверит всему, что я скажу — он вообще очень доверчивый, но стоит ли рассказывать про охотников из других реальностей, демонов и маньяков? Иногда ведь я и сам не верю в то, что видел. Правда кольцо вот оно.

Другого выхода не было и я всё рассказал. Про то, как Требухашка первый раз меня вырвал на ту сторону, про то как он здесь оказался, про мои сны, которые превращались в реальность, про Юру Безотчества и проводницу из пустого ночного вагона, про жуткого демона, про крылья, и во что вылилась вся эта катавасия. Всё рассказал как на исповеди а Витька мне будто грехи отпускал.

— Веришь мне?

— Д-да.

Яйцо неподвижно стояло на столе, как третий участник разговора. Прошел только час, а мне казалось, что рассказ длился полдня.

— И что будем д-делать?

Я пожал плечами.

— Бредово звучит, Витька. Но похоже на то, что я курица-наседка для неземного существа. Ты что думаешь?

Витька наклонился и осторожно дотронулся двумя пальцами до яйца. Осторожно погладил его.

— В записке что б-было?

«Здравствуй, друг Требухашки. Мы знаем, что ты будешь скучать за своим питомцем. Он храбро сражался и ушел непобежденным. Мы все благодарны тебе, друг Требухашки. Если хочешь вырастить нового друга — капни своей кровью на яйцо. Только хорошо подумай сначала, питомец это не только развлечение, а еще и ответственность. Твой город не вычищен до конца, а питомцы жить не могут без охоты, как люди без крыльев. Готов ли ты? П. С. Яйцо грей перьями. П. П. С. Используй щипчики.»

— Примерно такой текст. Не дословно, но смысл в памяти отпечатался.

— По-моему все й-ясно. Ты охотник, Требухашка — твой боевой питомец. Жи-жи-жить не может без охоты на п-п-плохих людей. Б-будешь как Б-бэтмен охотиться на б-б-бандитов.

— Витя, ты сам слышишь, что говоришь? Детский сад. Какая охота на бандитов? Двадцать первый век на дворе.

Он пожал плечами и скучно на меня посмотрел:

— Т-т-тебя ни-ни-никто за я-я-зык не тя-тя…

— Да понял я, понял. Не нервничай, говори спокойно.

— Требухашку вырастим как родного, — вдруг чётко, как диктор на телевидении, сказал он, — яйцо неземное, значит и логика не наша.

— И?

Витька теперь ко мне наклонился, и я подумал, что меня сейчас погладит, как яйцо, но он мне пальцами по лбу постучал.

— «Л» — Ло-ги-ка! Тебе щипчики для перьев оставили, и записку о том, что ребенка нужно в тепле держать. Думай г-голова!

— З-заворачивать яйцо в крылышки?

— Ну да.

— А где взять их?

— А эти ты где в-взял? Ми-мишка ты у-умнее к-казался.

— Гопоту прессанул.

— Д-думай.

Думать мне не хотелось. Хотелось прессануть Витьку, который тут пришел на всё готовенькое и по полочкам разложил, чертов умник.

— К-крылья у плохих людей так? Нехороших. Чем больше к-крылья, тем з-злее носитель. Яйцо н-нужно крыльями г-греть и Т-требухашка вылупится.

— И?

— Не т-тупи. Н-находишь н-носителя, щипчиками к-крылья выдираешь и яичко г-греешь. К-крылья нужно часто менять, п-плохих п-парней нужно искать.

— Нормально ты придумал, — сказал я, вливая в интонацию как можно больше сарказма. — Г-гений.