Чтение онлайн

Говорят, что у него нет алиби! Да, он, верно, назначил десять фунтов награды всякому, кто покажет, что не видел его, когда совершалось преступление! Нет уж, бросьте, если на то пошло, то он возьмет бинокль и станет следить, кто расхохочется, когда полиция придет забирать его.

Мэкхит не стал дожидаться, пока до него дойдет очередь. Зажав под мышкой свою толстую палку, он прошел пешком два-три квартала, пока не очутился перед ветхим одноэтажным домиком, в котором помещался склад угля. На черной доске были мелом написаны цены на уголь.

Мэкхит прочел: «Антрацит – 23» – и пошел дальше. Постучав тростью в дверь дома номер двадцать три, он вошел. Иногда антрацит стоил двадцать три, иногда двадцать семь или даже двадцать девять, в зависимости от того, в данный момент помещалась штаб-квартира банды. Настоящие цены на уголь, как Мэкхиту однажды объяснил О'Хаpa, тоже зависели от целого ряда обстоятельств, не имевшим в сущности, ничего общего с углем. Да угольщик и не торговал никаким антрацитом.

Тяжелыми шагами Мэкхит прошел через два двора, образованные сараями, и, свернув в третий, вошел в освещенную контору, расположенную на уровне двора.

Груч и Фазер сидели на столах красного дерева, уставленных пивными бутылками, и Груч диктовал письма кокетливо одетой юной особе. В смежных помещениях заколачивали ящики.

При появлении шефа Груч встал, а Фазер не тронулся с места.

– Это хорошо, что вы изредка сюда заглядываете, хозяин, – хмуро сказал Фазер. – Тут ни черта не ладится! Одно только озорство и нежелание работать.

Мэкхит молча снял с грубо сколоченной полки толстый фолиант и сел на подлокотник кресла ампир, видавшего лучшие дни и лучшее общество. Официальная контора ЦЗТ помещалась в Сити. Тут был склад. Связь между этими двумя учреждениями осуществлялась только обходными путями.

Пока Фазер восседал на столе, Мэкхит не хотел говорить. Поэтому Груч начал докладывать. Безделье чрезвычайно неблагоприятно отражается на состоянии умов. Часть складов еще полна. О'Хара разрешил людям работать на собственный риск, покуда снова не понадобится товар. Но он не дал им орудий производства. Они собственность фирмы. А со старыми, примитивными инструментами квалифицированные специалисты не хотят или не могут работать. Кроме того, необходимы подводы, хотя бы для налетов на лавки. И прежде всего – точный план совместной работы. Словом, люди разлагаются. Они сидят без дела и грызутся. Мэкхит рассмеялся.

– Они ведь, кажется, считали, что жизнь служащего с обеспеченным заработком для них недостаточно хороша. Им захотелось опять носиться по морским волнам, быть вольными птицами, – сказал он небрежно. – Они постоянно ропщут и даже не удивляются, когда им удается добиться того, чего они хотят. Когда я добиваюсь того, что мне нужно, я всегда опасаюсь неприятных сюрпризов.

– Они бы многого добились, если бы у них были инструменты, – грубо сказал Фазер.

– Да, если бы, – нехотя ответил Мэкхит.

Фазер еще раз перешел в наступление:

– Куайт хочет откупить у нас новое сверло. Он говорит, что деньги у него есть, а, кроме него, никто с этим сверлом не умеет обращаться.

– Я не продаю инструментов! – с досадой сказал Мэкхит. – Кстати, столы у меня тоже не для того поставлены, чтобы на них сидели.

Он взял план склада, аккуратно начерченный на картоне, и кивком удалил из комнаты конторщицу.

– Почему сараи до сих пор набиты товаром? Мы же решили очистить все, кроме номера двадцать третьего.

Груч посмотрел на Фазера, который с ворчаньем слез со стола.

– О'Хара ничего нам не сказал, – ответил он, не сводя глаз с Фазера.

Мэкхит ничем не обнаружил своего удивления. Чтобы выиграть время, он стал перелистывать какой-то каталог. Потом он спокойно продолжал:

– Сараи, начиная с номера двадцать девятого, должны быть очищены. Возможно, что в ближайшие дни О'Хара придется показать кое-кому пустые склады.

– А куда деть товары? Там больше всего табаку и лезвий для бритв. Их необходимо некоторое время подержать на складе – они еще слишком свежи. И бирмингемская партия тоже там. Газеты до сих пор еще пишут об этой истории статьи в километр длиной. И кроме того, там есть кожа и шерсть, д-лавки в них здорово нуждаются.

– Все нужно убрать. Из этой партии ничего не должно поступить в продажу. Лучше всего сжечь все дочиста! Сараи застрахованы.

Груч по-настоящему испугался.

– А может, ребята сами могли бы использовать эти вещи? Они ужасно разозлятся, если должны будут сплавить их неизвестно куда. В конце концов, они все добыли собственными руками.

Мэкхиту стало скучно.

– Если не ошибаюсь, им за все было заплачено. И за вывоз я тоже буду платить по часам. Я не хочу, чтобы этот товар попал на рынок. Пускай они покупают себе табак хотя бы в тех же д-лавках. И вот что еще: все бумаги будет подписывать моя жена, а не О'Хара. Все?

Он встал и натянул перчатки. Груч задержал его. Ханимейкер каждый день к нам ходит. Он готов взять любую работу. У него не выгорело с секретным замком.

– Замок оказался недостаточно секретным или слишком секретным?

– Замок был в порядке. Но фабрика обжулила его на патенте.

Мэкхит опять рассмеялся. Ханимейкер был во время оно видной фигурой в своей области, первоклассным взломщиком. Когда он начал сдавать физически – в те времена спортом еще не занимались, – он пустился в изобретательство и сконструировал секретный замок. В это изобретение он вложил весь свой опыт, опыт человека, прожившего большую жизнь, любознательного и предприимчивого. И этот человек в конечном счете был облапошен известной фабрикой, которой он предложил свое изобретение.

– Я дам ему д-лавку, – сказал Мэкхит и ушел ухмыляясь.

Но на душе у него было невесело.

Решения не выполнялись. Аарон в любую минуту мог потребовать, чтобы ему показали склады. Фанни, уверенная в том, что они очищены, как было условлено, не нашла бы нужным отказать ему, а между тем они были набиты доверху.

Выйдя на улицу, Мэкхит минуту постоял в нерешительности, соображая, куда ему пойти – к Фанни Крайслер или к госпоже Лексер в Тэнбридж. Сегодня был четверг. Он решил, что с Фанни он еще успеет поговорить на вокзале, где она будет ждать его, а в Тэнбридже, по всей вероятности, застанет Брауна – Браун, как и он, ходил туда по четвергам. Обычно они там играли в шашки.

Общение Мэкхита с тэнбриджскими дамами в заведении госпожи Лексер нуждалось, по его собственному мнению, в оправдании: он находил его в специфике своей профессии. В этом доме он легче, чем где бы то ни было, мог узнать все, что ему было нужно, про личную жизнь членов банды. Эти чисто деловые визиты он иногда использовал и в видах развлечения, на которое он, как холостяк, несомненно, имел некоторое право; что касается этой интимной стороны дела, то Мэкхит, как он сам неоднократно повторял, ценил свои регулярные, отличавшиеся педантичной точностью посещения одной и той же тэнбриджской кофейни главным образом потому, что они стали для него традицией, а уважение к традициям и охрана их, как известно, являются едва ли не основною целью буржуазного уклада. Свои физиологические потребности Мэкхит, отдав дань увлечениям молодости, охотно удовлетворял там, где он имел возможность сочетать с ними те или иные радости домашнего или делового порядка, то есть с женщинами, обладающими кое-какими средствами либо состоящими с ним, подобно Фанни, в деловых отношениях.