Чтение онлайн

Поглаживая пальцами голову Будды, я думал о том, как было бы хорошо, обладай я безграничной властью над собственной жизнью. Поначалу, в детстве, я был искренне уверен, что стал бы довольствоваться лишь малым, но никогда не умру и буду вечно молодым. Это так соблазнительно, не бояться смерти и вечно учиться, постигая мир вокруг. Увидеть, как человечество отправится в космос и заселит ближайшие планеты, а затем и далёкие звёзды. Встретить лично представителей иных миров и заглянуть за грань того, что было лишь фантастикой во времена твоей юности. Узнать, насколько далеко может зайти жизнь и, в конечном итоге, своими глазами увидеть конец Вселенной.

В конечном итоге, в более зрелом возрасте, эти мечты свелись к здоровью, деньгам и любви окружающих. Более приземлённые мечты взрослого, сломленного реальностью человека, но проистекающие из всё тех же детских чаяний. Конечно, продолжая мечтать, я снова заходил в своих мыслях далеко вперёд во времени и пространстве, но в какой-то момент понял, что просто засыпаю раньше, чем успеваю добраться до этих фантазий. Реальная жизнь убивает мечты, как бы печально это ни звучало.

Вот только мои мечты могли стать реальностью в любой момент. Главное не тратить время впустую и использовать этот дар с умом. Тогда я придумал себе новое имя, отказавшись от данного мне при рождении и назвавшись Трендмейкером, по примеру Паундмейкера, великого вождя индейцев племени кри. О да, наверняка вы понимаете уже сейчас, к чему всё идёт. Общество приучило меня быть обычным, но я-то всегда знал о своей исключительности, просто не понимал, в чём она проявляется. А когда узнал, маленький, ничего не значащий Виктран уснул в ночь вторника спокойным, безмятежным как в детстве сном, а проснулся уже Трендмейкер.

В то время в Бхарате шла предвыборная президентская гонка. Удачное совпадение, которое я счёл не чем иным, как знаком свыше. Множество кандидатов, мелких и крупных, выступали публично, агитируя народ голосовать за них. Конечно, я мог бы и дальше записывать свои жалкие видео в Раджатубе, но мне хотелось быстрого результата, соответствующего моему новому имени и потому я поступил иначе. До сих пор не понимаю, как у меня это вышло тогда, но что сделано, то сделано, пусть меня судят историки.

Жарким утром понедельника, когда все торопятся на работу, я спешил в место совершенно иного типа. В тот день на стадионе, перед тысячами людей, выступали кандидаты в президенты страны. Прелесть нашей политической системы заключалась в том, что каждый желающий имел право высказаться, если сделать всё правильно и получить допуск. Я зарегистрировался в последний момент, но удача была на моей стороне и мою заявку в итоге приняли. Я должен был выступать в качестве представителя от народа, благо, не считая досадного проступка, по которому я был в итоге оправдан, моя репутация была кристально чиста, а некогда высокое положение моего отца придавало вес моему имени. По идее всё, что от меня требовалось, это выйти на трибуну и выступить перед кандидатами и многотысячной толпой, освещая проблемы той прослойки общества, к которой я относился, но мой план был иным.

Когда настала моя очередь и все камеры были направлены только на меня, я собрался с мыслями, сжал кулаки и заговорил.

— В жизни рядового гражданина Бхарата много проблем и ещё больше несправедливости. Каждый день мы сталкиваемся с ними на дорогах, сидя за рулём, проделывая путь от дома к работе и обратно. Каждый день мы сталкиваемся с произволом и превышением власти, жестокостью и насилием, злобой и разочарованием. Но самое страшное не в этом, а в том, что никто из нас ничего не может с этим поделать. Из века в век наша нация проходила через испытания, а наши люди жили и умирали в нищете, пока все мы прозябали и прозябаем в одиночестве и бессилии перед властью, обманувшей нас и не желающей ничего менять. — В этот момент кандидаты в своих креслах заёрзали, но меня никто не остановил. — Сейчас вы не услышали ничего нового, но я знаю, что в сердце каждого из вас что-то откликнулось на мои слова. Я хочу предложить решение. Вы не знаете меня, но я знаю вас, люди Бхарата. Я такой же как вы, одинокий и напуганный, разбитый системой человек, закованный в кандалы и боящийся мечтать. Каждый из вас уже знает, как исправить то, о чём я говорил ранее, а значит знаю и я. И в отличие от всех, кто сидит здесь сейчас, я стою перед вами и говорю. Слушайте меня, люди Бхарата. Слушайте, внимайте и выбирайте. Когда вы пойдёте на свой избирательный участок или будете голосовать дома, задайте себе вопрос, кто из кандидатов по-настоящему достоин вашего голоса? Кто из них сможет решить именно ваши проблемы и поможет вам обрести счастье? Может быть… никто?

Стадион начинал гудеть, а позади себя я чувствовал, как система приходит в движение, готовясь в любую секунду убрать меня с глаз долой, а потому я выхватил микрофон и сделал собственный шаг. Шаг вперёд, к людям. Обойдя трибуну и спрыгнув с помоста, я спустился к толпе, и толпа расступилась. Я смотрел на них и молился про себя, чтобы дрожь в моих руках была не так заметна на камерах.

— Трендмейкер, вот кто вам нужен. Тот, кто понимает вашу боль и страдания. Тот, кто прошел через них сам и хочет не власти, а разделить ваше бремя. Только Трендмейкер достоин. Только он.

Тюрьмы в Бхарате в то время были полны разного сброда, но к моему счастью, когда я попал туда, огромное количество людей уже успели увидеть моё выступление и преобразились. Моё имя было у всех на устах. В громких речах и тихом шепоте я слышал своё имя, а меньше чем через неделю меня вывели из тюрьмы под конвоем лишь для того, чтобы привести в здание парламента, где меня встретил гром оваций и заслуженная, как я считал, власть.

Мой план сработал и народ вышел на улицы, но сработал он ещё лучше, чем я предполагал. Трансляция и множество видео со мной разлетелись по всей стране и всему миру и мою кандидатуру повсеместно признали единственным достойным вариантом. Ведь как могло быть иначе? С этого момента мы все живём в мире, где только Трендмейкер достоин.

— Это очень интересная история, господин президент, но она не отвечает на главный вопрос вашей биографии. — Высокий, стройный, светловолосый европеец сидел напротив Трендмейкера, закинув ногу на ногу и записывал каждое его слово в компактный карманный блокнот. Он молчал вплоть до последнего момента, пока любопытство не взяло над ним верх.

— Задавайте свой вопрос. Теперь, когда я понимаю всё, мне больше нечего бояться. Я попросил вас прибыть сюда именно затем, чтобы вопросов больше не оставалось. Возможно, другие, столь же одарённые, но более разумные люди чем я вынесут из этого важный урок.

Европеец кивнул, но затем нервно улыбнулся, ведь великий Трендмейкер был слеп и не мог увидеть его жеста. На месте его некогда живых глаз блестели очень качественно сделанные протезы, мёртвые и недвижимые.

— Да. Я и весь мир хочет знать, почему вы, наделённый столь большой властью, в итоге ослепили себя? Многие считают, что это ваши политические оппоненты…

— Не нужно домыслов. — Трендмейкер вскинул руку, отмахиваясь от предположения. — Я сделал это сам.

— Но почему? Зачем? — Европеец неосознанно склонился вперёд, записав последние слова вождя Бхарата. Его любопытство готово было перелиться через край.

— Потому и затем, что иначе было нельзя. — Трендмейкер развёл руками и улыбнулся. — Я ведь пообещал. Что бы обо мне ни думали, я и правда планировал сдержать своё обещание, ведь мне казалось, что моя власть безгранична и стоит мне только начать транслировать свою волю на всю страну, как всё сразу изменится. — На мгновение воцарилась тишина. Президент потянулся к столику, нащупал стакан с водой и сделал глоток. — Именно поэтому я и искал власти. Кого транслируют больше, чем человека у власти? Кого гражданин видит по телевизору или в сети чаще, чем своего президента? Но…

— Но что? — Европеец нервно заёрзал. Казалось, что, если бы не этикет, он сел бы прямо на пол перед Трендмейкером, словно мальчишка у ног умелого рассказчика.

— Я ошибся. Ошибся в самом начале и тем самым поставил крест на своей мечте.

— В чём же заключалась ваша ошибка? Разве ваш дар…

— Мой дар всё ещё при мне. — Трендмейкер расправил плечи и уселся поудобнее. — Но есть у него одна тайна и вы первый, кто о ней узнает, а за вами и весь мир. Обещайте мне.

— Я клянусь вам.