Чтение онлайн

По крайней мере, я на это надеялась.

Стоило мне вылезти из машины и открыть багажник, чтобы забрать сумку и две упаковки бутилированной воды, как за спиной послышались шаги. Даже не оборачиваясь, я знала, кому они принадлежат. Краем глаза я заметила, что он остановился рядом, а потом оттолкнул меня от упаковок и поднял их сам.

– Говори, куда отнести, – вместо приветствия сказал он.

Ну ладно.

– На поле. Пойдем, – сказала я, захлопнув багажник.

Мы молча пересекли парковку и пошли по асфальтированной дорожке к полю. Трое учителей, вызвавшихся добровольцами, обещали предоставить ворота из школьного инвентаря. Двое из них уже подошли, я направилась к столу регистрации, который они установили.

При виде моего спутника мужчина и женщина заметно вздрогнули.

– Мистер Уэббер, миссис Притчетт, большое спасибо за помощь. Это мой друг, мистер Култи, он сегодня вызвался поработать в лагере, – представила я их.

Оба учителя просто стояли, не шевелясь, и только Култи кивнул в знак приветствия.

– Скажите, пожалуйста, где взять ворота, я их поставлю, – попросила я мистера Уэббера, учителя физкультуры.

Тот рассеянно кивнул, глядя на Култи.

– Они тяжелые, – предупредил он, не сводя с него глаз.

– Ничего страшного, – успокоила я, едва сдерживаясь, чтобы не начать покачиваться на пятках.

– Я помогу, – добавил пумперникель, что все же заставило учителя пошевелиться.

Вчетвером мы вытащили и установили ворота. Их было всего двое, но и этого хватало. В этот раз на занятия записалось меньше детей, чем в прошлый.

Пока я рисовала на траве линии баллончиком с краской, то заметила Култи, разговаривающего с двумя учительницами, которые согласились поработать на регистрации. Он показывал что-то на листке, а они с энтузиазмом кивали, что мало о чем говорило, потому что он мог наплести им, что какает золотыми самородками, и, судя по взглядам, они были бы в полном восторге.

Шлюшки.

Ладно, это было не очень хорошо с моей стороны.

Я закончила с разметкой как раз к тому времени, как начали подходить дети с родителями.

– Не против, если мы сделаем так же, как на прошлой неделе? Только в этот раз будем работать вместе? – спросила я Култи, подойдя к столу регистрации.

Тот склонил коротко стриженную голову и встретился со мной взглядом.

– Из нас выйдет хорошая команда, шнекке, все будет хорошо.

Он снова называл меня «шнекке», что бы это ни значило.

Я неуверенно на него покосилась.

В ответ он пихнул меня в плечо, и раньше я бы улыбнулась, но сейчас слишком хорошо помнила, как он отстранился от меня на прошлой неделе. Видимо, это было заметно по моей улыбке – слабой улыбке человека, который не находит собеседника смешным, но не хочет ранить его чувства, – потому что Култи нахмурился. Потом нахмурился еще сильнее.

А потом немец, который якобы много лет назад избил человека, назвавшего его мать шлюхой, схватил меня за руку, поднял ее и ударил моим кулаком по собственному плечу.

Охренеть, что это было?

Не успела я осознать, что он сделал, как братвурст-переросток шагнул навстречу и…

Обхватил за плечи и притянул так близко, что я уткнулась носом прямо в ложбинку между грудными мышцами.

Он обнимал меня.

Господи боже, Райнер Култи обнимал меня, крепко прижимая к себе.

Я просто стояла, застыв, с вытянутыми по бокам руками. Просто стояла. Я была в шоке. В полнейшем шоке.

Обалдеть.

– Обними меня, – потребовал голос сверху.

Его слова вывели меня из оцепенения. Я обхватила его за пояс – сначала осторожно, а потом в настоящем объятии. Коснулась ладонями поясницы, положив одну руку на другую.

– Я что, умираю? – спросила я у его груди.

Култи вздохнул.

– Только попробуй.

Я отстранилась и посмотрела на него, совершенно не понимая, что это, блин, только что было.

– Ты умираешь? – выпалила я.

– Нет. – Лицо Култи сохраняло привычное спокойное выражение, и непонятно было, что он испытывает. – Прости, что я тебя обидел. Я отошел только потому, что Алехандро любит… вызов. Всегда хочет то, что не может получить. Зря я его позвал. – Он быстро вскинул глаза, а потом опустил и уже тише добавил: – Прости за все неприятности, которые я для тебя создал. Футбол дал мне все, но и отнял не меньше.

Он посмотрел на меня грустным, решительным взглядом.

– Я не хочу, чтобы он отобрал еще и тебя. В моей жизни хватает причин для стыда, но ты, Сэл, не входишь в этот список. Поняла?

Он говорил абсолютно серьезно.

Если бы рядом не было посторонних, наблюдающих за каждым нашим движением, я бы прослезилась. Даже сейчас пришлось сжимать губы, лишь бы не сделать то, о чем потом пожалею.

Коротко судорожно втянув воздух, я умудрилась ухмыльнуться.

– Можно тебя еще раз обнять, или лимит на день исчерпан?

Немец покачал головой.

– Я уже говорил, что ты как заноза, которую не получается вытащить? Бесишь неимоверно.

– Значит, можно? – поморгала я.

– Это глупый вопрос, Сэл, – сообщил он.

Значит, все-таки можно?

Шанса уточнить не представилось, потому что я заметила четырех ребят, идущих к полю, и поняла, что разговор придется отложить на потом. Я все еще не понимала, почему Култи так идиотски себя повел, но он извинился, а в его понимании это равносильно тому, чтобы отдать мне почку, так что объяснений можно потребовать позже.

Важно другое: что побудило его обнять меня именно сейчас?

Я сжала его руку и кивнула.

– Ну что, начнем?

– Давай. – Он ни на секунду не прервал зрительного контакта. – Я принес всем кроссовки. Наверное, будет лучше раздать их ребятам в конце.

– Ты принес… – Я закрыла рот и взяла себя в руки. – Так в том фургоне кроссовки?

– Да. Я попросил волонтеров уточнить размер обуви при записи. Их должно хватить на всех. Я привез почти все размеры.

Забавно, как иногда все складывается. Правда.

Десять лет назад я узнала и приняла свое место в жизни чужого для меня человека. Повзрослела и смирилась, что нам не суждено быть вместе, что у меня не может быть будущего с мужчиной, который даже не знает о моем существовании.

И вот однажды этот самый мужчина решил прийти в мою жизнь, хотя мог бы выбрать кого угодно другого. Постепенно мы сблизились, стали друзьями. Я прекрасно все понимала, и меня устраивало мое место. Друзья. Да, с ним было сложно, но ведь лучшие вещи в жизни – это те, ради которых нужно бороться, правда?