Чтение онлайн

Сан Саныч подавил тошноту огромным усилием воли. Так что ужин остался у него в желудке, а не вышел наружу. И крыша не поехала, когда следователь увидел голову Сергея на стуле. Работа ежедневно проверяла рассудок Сан Саныча на прочность. Он только подумал ошеломленно, что продолжается паранормальное представление. Сначала машина, заведенная без ключа, теперь вот голова на стуле. И неизвестно, какие фокусы впереди.

– Извините, – безголовый мальчик говорить не мог, однако шипел вполне внятно. – Я понимаю, что это выглядит не очень эстетично… Но было жарко! А сейчас хорошо!

– Да вы не отстраняйтесь и не бросайте жалобный взгляд на свою фуражку, – сказала голова. – Она не испачкается. Кровь не пойдет!

«Всё в порядке, – сам себя стал уверять Сан Саныч. – Ничего экстраординарного не происходит! Надо сохранять спокойствие!»

Но нервы были не железные, и следователя поневоле охватывал ужас. А за соседними столиками мужчины и женщины вели себя естественно и не обращали на них никакого внимания.

– Получается, они не видят того, что вижу я? – спросил Сан Саныч у Корнея.

– Ну, да – кивнул мальчик. – Это ваш личный кошмар, индивидуальный. А вот интересно, вам премии платят за раскрытые преступления?

Ужас вдруг сменился любопытством. Сан Саныч впервые беседовал с человеком без головы. «Это будет интересный опыт», – мысленно успокоил он сам себя.

– Когда преступление раскрывается, то платят, – ответил следователь. – Если бы ты помог мне вычислить Ночного охотника, я бы получил за него нехилую премию!

– И с тобой бы, Серега, не поделился, не раскатывай губы, – хихикнула голова. – А чего его вычислять? Парень с Вербенки, вы его знаете, Роберт тоже. Мужчина по фамилии Тридцать!

– Тридцать! – опешил следователь. – Но таких фамилий не бывает!

– Бывает! – свистнула голова и ухмыльнулась. В отличие от безголового Корнея у неё были губы.

– Знать-то они его знают, – задумчиво прошипел мальчик. – Только улик у них нет. Что они предъявят Ночному охотнику? А без доказательств придется его отпустить.

– Это верно, – согласилась с Корнеем голова. – Улик у них нет. Но они могут взять маньяка с поличным. Через 3 дня, 1 августа, в 10 вечера он подберет девушку около гостиницы. Блондинка, 16 лет, зовут Елена. Будет возвращаться со свидания с женатым мужиком…

– Точно! – воскликнул Корней. – В тот момент, когда Ночной охотник начнет ее душить, полицейские могут его задержать! Это ты здорово придумала! Тогда эта мразь не отвертится!

Запас прочности Сан Саныча кончился. Он вскочил со стула, нечаянно сбил со стола пустую кружку из-под пива, которая с торжествующим звоном покатилась по полу и… проснулся.

– Где это я? – следователь очумело огляделся, дыхание его напоминало ураганный ветер, сердце работало, как паровой молот. – Уснул что ли в кабинете на диване? А Сергей Корнейчук… голова? Это был сон?

Сан Саныч торопливо отдернул штору на окне. Но у фонаря никто не стоял. Только круг тихого золотистого света растекался у подножия столба.

Московский продюсер Всеволод подъехал на диковинной тачке. Кира раньше не видела такой ни по телеку, ни в Интернете. Название у неё было экзотическое «Корвет». Сразу же представлялся корабль. Старинная вольная морская птица, небрежно стряхивающая океанские буруны с деревянных перьев.

Всеволод был человек без возраста. Ему можно было дать и 25, и 50, и 60 лет. Волосы зачесаны на пробор, нос крючковатый, подбородок с ямочкой. Одет продюсер был в фирменные вещи, а туфли явно шил на заказ.

И вдруг около великолепного «Корвета» и великолепного Всеволода остановились трое. То были братья Королевы, Виктор и Вован, и один из их телохранителей, налитый молодой силой качок. Видимо, Витя получил информацию, что его наложница собирается рвать когти в столицу и решил принять меры. Кирка ему нравилась, секс с ней был хороший, терять ее Король-младший не хотел.

Продюсер как раз вылез из авто и дружески улыбался спешащей ему навстречу Кире. Но Витя преградил дорогу столичному гостю и стал что-то ему говорить, гаденько ухмыляясь. Кира увидела, как погасла улыбка Всеволода. «Ну, зачем так, Витя? Что я тебе плохого сделала? Ты же сейчас ломаешь мне жизнь! В эту самую минуту!»

Спрогнозировать то, что случилось дальше, девушка вряд ли смогла даже при всей своей склонности к феерическим фантазиям. Продюсер сделал очень простое будничное движение рукой, Витя захрипел и медленно опустился на корточки.

В Нилусе мужчины боялись Королевых и старались с ними не связываться, потому что те были бандой. Московский же продюсер просто не знал, что их положено опасаться. Поэтому врезал Вите.

Вован и качок бросились на Всеволода с твердым намерением не оставить на нем живого места. Кира хотела закричать, но язык не ворочался во рту, словно прикипел к нёбу. Среднего роста худощавый продюсер не тянул на амбала. Кира была уверена, что сейчас ему достанется от бандитов.

Но не угадала. Всеволод с безмятежным выражением лица дважды повернулся корпусом вправо и влево, и нападающие рухнули на землю. Получивший под дых Витя поднялся с корточек. Разъяренный он бросился на москвича. Продюсер хладнокровно дождался, когда между ним и противником останется не более метра, и изящно вильнул в сторону. Витя пролетел мимо Всеволода и врезался в «Корвет».

– Коллекционный экземпляр! – завопил продюсер. С него слетела безмятежность. Видимо, злость заставила его забыть приёмы, которыми он только что свалил Вована с качком. Собрав в кулак тонкие интеллигентные пальцы, Всеволод тыкал Витю костяшками в живот, грудь и физиономию. Ярость кривила, уродовала его лицо. Кире пришло в голову, что москвич должно быть человек жестокий, что он не только умеет, но и любит бить людей, получает от этого удовольствие. Но моральный облик продюсера Киру не очень волновал. Ведь он расправился с подонком, говорившим о ней гадости.

Кире уже хотелось крикнуть Всеволоду, мол, хватит, не надо больше. Она набрала воздух в легкие, но тут продюсер сам остановился. Грозный прежде Король рухнул на землю, захлебываясь кровью, а Всеволод подошёл к Кире.

– Ты рисковал жизнью, – сказала девушка. – Это же уголовники! От них можно было получить нож в спину.

– Не терплю, когда оскорбляют моих друзей! – продюсер тяжело дышал, глаза его воинственно сверкали. – А что касается ножа, то я бессмертный! – пошутил он. – Меня убить нельзя.