Чтение онлайн

Лишние схватки мне были не к чему, а в благие намеренья незнакомых людей я не верил.

Надеясь, что снегопад за ночь скроет мои следы, я двинулся в обход посёлка. Но кое-чего не учёл — ветер сменился, а нюх у собак оказался что надо.

Сначала я не придал лаю значения. Псы и раньше лаяли, но я шаг за шагом разрывал расстояние, а лай приближался. Оглянувшись, я увидел огни факелов среди деревьев и припустил вперёд.

Следовало найти место для схватки.

Вместе с лаем доносились гортанные голоса, незнакомцы натолкнулись на мои следы и не жалея сил быстро нагоняли. Я же к этому моменту порядком утомился, ноги были загружены и требовали отдыха.

В какой-то миг я понял, что бежать нет смысла. Их много, в темноте они не видят, не зря же прихватили факелы. Ночь это моё время, просто они об этом ещё не знают.

Раньше я бы непременно постарался выяснить, что им нужно. Не атаковал бы сразу, опасаясь допустить ошибку и погубить людей. Но то раньше, а сейчас мне было на них плевать, они пошли за мной и поэтому умрут.

Сняв с себя рюкзак, я бросил его в снег у корней массивного дерева и рубанул по коре клинком, оставляя приметный след. Лишний вес в ближайшее время мне не понадобится. Туда же, отправились снегоступы.

Прижавшись спиной к древесному стволу, я упёр меч в землю, опустил обе руки на навершие и, прикрыв глаза, стал ждать.

Шаткие ступени прогнившего и промороженного крыльца даже не пискнули под легконогим Хасаки. Стук раздался неожиданно и заставил сидящего за столом южанина нахмуриться. Вздрогнула рабыня в тени. Тихонько, чтобы не вызвать недовольства забилась поглубже в угол.

Кроме них двоих в избе был только телохранитель, один из бездушных. Он не повёл даже бровью, сидел напротив печи загипнотизированный горящим за решёткой пламенем. Пламя искрило, отражалось на его лице бликами и высвечивая рунную татуировку на щеке.

— Кто?!

Вопрос был задан для порядка. Чужаков за дверью нет, иначе бы бездушный не сидел сиднем. Человек за столом с хрустом выломал из сустава ногу запечённой лесной птицы, и принялся её объедать, не обращая внимания на стекающий по пальцам жир.

— Хасаки, старший брат!

Ответ более чем удовлетворил южанина, и он буркнул в ответ:

— Заходи.

Хасаки услышал.

Скрипнула тяжёлая, покрытая инеем дверь. Холод рванулся в помещение. Словно ласковый кот потёрся об ноги людей, шевельнул волосы рабыни и исчез, стоило дверям закрыться.

Псарь замер перешагнув порог, и проговорил:

— Собаки волнуются брат.

— И что с того? Они вечно волнуются.

Тот, кого псарь называл «старшим братом» носил имя Ирда. Он был сильным и жестоким человеком. Обеспечивал сопровождение одному из мастеров боли. Все люди в этом отряде служили его семье, а та в свою очередь — песчаному трону.

Хасаки ответил с осторожностью, зная нрав своего «брата»:

— Это так, но в этот раз они заволновались со сменой ветра.

Ирда сделал вид, что происходящее его мало волнует. Облизал жир с пальцев и сказал:

— Если ловчим, не сидится в тепле, пусть берут беспокойных собак и топчут снег, мне не жалко.

Псарь Хасаки поклонился и вышел вон. На улице его ждали.

Через несколько минут шестеро южан взяв с собой пару гончих псов, покинули лагерь. Ирда вышел на высокое крыльцо с чашей горячего наваристого бульона и, прихлёбывая его, следил за огнями, что удалялись от посёлка.

Гончие не волнуются просто так. Этих собак специально выводят ради охоты и загона беглых рабов. Если бы они почуяли нелюдя, то подняли бы больше шума. Когда чуют опасность, скулят и трутся об сапоги. Но в этот раз они чуяли людей, а это значит, что рядом появились чужаки.

И чужаков не много, раз гончие не посчитали их опасностью.

Прищурившись и глянув на отблески факельного света в лесу, Ирда улыбнулся. Возможно, сегодня ловчие приволокут к кострам путешественников, или крестьянина, который расскажет о новых деревнях. А может, повезет, и они притащат имперку. Местные женщины нравились Ирде, но оставленная в живых рабыня поистрепалась, давно следовало отдать её мастеру боли.

Внезапно что-то произошло. Ирда поперхнулся горячим бульоном и выронил чашу, которая упав — разбилась. Скрипнули ворота соседней избы, из темноты двора появилась низкая фигура. Колдун, один из тех, кого звали мастерами боли, шустро перешёл дорогу.

Увидев на крыльце командира южан, он спросил:

— Твои люди в деревне?

Ирда с удивлением глянул на колдуна и ответил:

— Да, но не все. Собаки вол…

— Кто-то умер рядом. Выясни, что происходит. Я жду у себя.

Колдун развернулся и быстрым шагом вернулся в свой двор. Ворота скрипнули и закрылись.

Ещё не до конца осознав, что происходит, командир южан бросил взгляд в сторону ушедшего в лес отряда ловчих. Там где раньше сквозь тьму пробивался свет шести факелов, теперь царила непроглядная тьма.

И будто подтверждая самые мрачные опасения Ирды, над деревней разнёсся тоскливый, собачий вой…

Гончие не кинулись на меня, хотя имели такую возможность. Окружили с двух сторон продолжая лаять и держась на почтительном расстоянии.

Тренированные, не дадут ударить мечом, ждут хозяев — указывая лаем на добычу. А те уже близко, от света факелов длинные тени пролегли вокруг древесного ствола, за которым я укрывался.

Глядя на псов, я улыбался. Мне всегда нравились животные. Эти к тому же были гораздо красивее уродливых мутопсов из мира-Первоисточника. Гладкая шерсть, поджарые, мускулистые тела. Вытянутые пасти щёлкают зубами, да так, что слюна разлетается в разные стороны.

— Тифлос Ламси!

Звенящим шёпотом с моих губ сорвалось заклинание. Обжигающая вспышка тьмы, уже использованная единожды против хозяина дома Мягкой лапы, накрыла местность чёрным покрывалом.

Из непроницаемой черноты послышался визг, хрип и стоны. Боевое заклятье насыщало воздух едкой чернотой буквально пару мгновений, но эффект был просто ошеломляющий. Один из псов тихонько лежал в снегу покрытый вскипевшей волдырями шкурой. Второй доживал последние мгновенья, зарывшись головой в снег, дрожал и взбрыкивал задними лапами в предсмертной агонии.

С людьми всё обстояло чуть лучше.

Их факелы потухли. Они оказались во тьме, обожженные и ошеломлённые. Лишь двое из шести не пережили вспышку. В момент срабатывания они находились ко мне ближе всех — обходили с двух сторон.

Перешагнув через один из трупов, я увидел убегающую фигуру и бросился следом.

Беглец оказался крепким малым. Спотыкался, падал, врезался в деревья, но убегать не переставал. Я знал, что за моей спиной остались его выжившие товарищи. Слышал ругань на незнакомом языке и стоны. Но интересовал меня в первую очередь именно тот, что мог сбежать.