Чтение онлайн

— Ах, ты ж етишкин котелок! — вырвалось у меня. — Валим отсюда!

Однако сигнал к отходу увидели не все, четыре «барбоса» продолжили атаку. Моя самоходка остановилась, и я начал тщательно выцеливать рубку бронепаровоза. В этот момент немецкий снаряд попал в один из «барбосов». Вспышка, всполох пламени, какой-то непонятный дым. Дальше пожара почему-то не последовало, правда, и из машины никто не показался. Оптика на наших установках стояла неплохая, поэтому в рубку я попал. Кто-то из наших попал в башню одной из бронеплощадок. Поезд вдруг стал набирать скорость, уходя в сторону Крыма.

Фейерверк получился красивый, да и полкорпуса вагона разворотило. Однако разгону всего состава это никак не помешало. Бронепоезд убегал в сторону Крымского фронта, а догнать или остановить его было нечем. Когда у меня промелькнула такая мысль, тут же пришло в голову, что экипажу Т-70 не вполне нормально жаловаться на удирающую от него «Пантеру». Здесь ситуация была аналогичной.

Теперь со стороны станции работало несколько пулеметов и одиночные пехотинцы. На зачистку хватило пятнадцати минут. Живых офицеров не осталось, а солдат брать в плен я запретил – нам было негде их держать. Жалости к добиваемым, надеявшимся на жизнь, поднимая руки, не чувствовал. Вся жалость к солдатам этой армии кончилась в трех белорусских деревнях.

Паровоз решили для начала использовать в своих целях. Найденными здесь же тросами обвязали стрелку в дальнем от Крыма конце станции и вырвали ее с корнем. Затем, выведя локомотив за пределы станции на юг, сделали то же самое со второй и заминировали как разрушенные участки, так и сам паровоз. За это время пришли самолеты с боеприпасами. Пополнив запасы снарядов, мы, соблюдая прежние меры предосторожности, вышли дальше. Тут с нами на связь вышел кто-то неизвестный.

— …Барбос запрашивает боеприпасы. Высланы в запрашиваемом количестве под прикрытием истребителей.

— Доклад с транспортников – атакованы истребителями противника. Потеряна одна машина, эскорт ведет бой. К месту боя направлена часть группы Шестакова.

Так, а это не есть гут. Но по-другому не получается – Саня сейчас довольно далеко от линии фронта, и, соответственно, обнаруживаются, гады, хуже. Поэтому и потери больше.

Оставшиеся транспортники дошли без приключений, сели спокойно, для P-5/P-Z места хватало. Это все. Дальше им если чего возить и будут – так только из Крыма, до которого уже рукой подать.

А с немцами нехорошо получилось – когда они уже уходили, сбив еще и истребитель, на них напали ЛаГГ-и-охотники, нагло воспользовавшиеся преимуществом первого удара и неповрежденностью самолетов, завалив двоих с первого же захода. Все же тридцать семь миллиметров на самолете – страшная штука.

— Барбос, это Яхта, как принимаешь мою работу?

— Нормально принимаю, — ответил я в рацию и крепко задумался, кто бы это мог быть…

— Будешь подходить ближе тридцати км к ниточке – дай цель.

— Принял тебя, Яхта. Зонтик, Зонтик, Барбосу на прием.

— На приеме Зонтик для Барбоса.

— Вышла на связь Яхта… Это кто?

— Яхта – Главный Партизан.

— Крейсер «Ворошилов»? Ну, ни х… себе! — Других слов у меня не нашлось, ну теперь жить становилось все веселее. С севера показалась большая группа Ju.87. Около сорока. Вопреки ожиданиям, прошли мимо – в сторону Крыма. Зеленко сообщила о них Зонтику.

— Принято. Данные переданы в ПВО Крыма.

— Крыша, Крыша, ответь Яхте.

— На приеме Крыша для Яхты.

— Вижу четыре корыта. Прошу помощи в задержании. Мой сосед не успеет всех выловить.

— Принято. Подняли грядку «дяди Жени».

— Крыша, здесь Света.

— На приеме Крыша для Светы.

— Пошел за корытами, даю место…

— Принято, жди овощи с грядки «дяди Жени».

От станции вдоль путей прошли еще километров двадцать, когда за очередным холмом оказалась большая группа немецких танков и артиллерии. Стояли они кучно и с большим зенитным прикрытием. Подойдя к машине Зеленко, я решил попробовать навести на них крейсер.

— Яхта, Яхта, уперся в забор. Прошу помощи, квадрат…

— Барбос, здесь Яхта, свалите назад кило на три… у нас рассеивание большое…

Не следовать совету моряков даже мысли не было… То, что творилось там минут через пять, я бы никому не советовал испытать на собственной шкуре. На звук «Ворошилов» сделал не меньше сотни залпов. Основной проблемой для нашего дальнейшего движения стал образовавшийся лунный ландшафт.

— Барбос, это Яхта, как принимаешь мою работу?

— Нормально принимаю. — Несказанное удивление командира авангарда особой мехбригады заставило досадливо поморщиться радиста крейсера «Ворошилов». Взаимодействие, мать его, армии и флота во всей красе – корабль должен помочь танкистам, но, видимо, командование сухопутчиков решило им сюрприз сделать и не сообщило об этом. Добро частоту знаем, а то б врезали по своим, как пить дать врезали бы.

Впрочем, эти – еще не худшие, по крайней мере, не вызывают огонь в сотне метров от себя.

Русский крейсер с итальянскими корнями (в основу корпуса положен теоретический чертеж итальянского легкого крейсера «Евгений Савойский») выплевывает снаряды в сторону немцев. Каждые десять секунд. Шесть залпов в минуту. За двадцать минут налета – сто двадцать залпов, почти три с половиной сотни девяностовосьмикилограммовых снарядов.

До линий обороны мы добрались километров через десять. Картина не радовала – ряды траншей, пушки в окопах, пулеметные точки, зенитки. Очень много и очень часто. Вдали виднелись небольшие клочья проволочных заграждений и позиции наших. Бронепоезд куда-то пропал. То и дело вспыхивали перестрелки. Высоко в небе изредка можно было разглядеть самолеты.

Оценив ситуацию, я вышел на связь: – Странник, Странник, я Барбос. Вышел к ниточке.

— Принял тебя Барбос, нам еще не меньше полтинника пилить. Вкопайся и жди.

— Принято.

— Барбос, здесь Яхта.

— На приеме, — ответил я.

— Можем чуть-чуть накидать гостинцев. Подскажи куда.

— Принято. Чуть позже дам больше. Сейчас сижу тихо.

— Принято. Ждем.

Бригада догнала нас уже в сумерках. До ее подхода мы успели уничтожить несколько мелких групп румын, направлявшихся в тыл. Со стороны Крыма началась артподготовка. Мы по рации корректировали редкий огонь «Яхты», такой позывной во время этой операции носил крейсер «Ворошилов», по наиболее крупным целям. Бригада развернулась широким фронтом и пошла в атаку. Ошеломленные румыны редко оказывали сопротивление. Большинство предпочло сдаться, потому что в скудном свете ракет и САБ-ов наша численность казалась сильно преувеличенной.