Чтение онлайн

– --

Берлинское радио, 13 апреля 1942 года

'Остатки большевистских банд драпают с финской территории! Ценой огромных потерь, вызванных отважными действиями Люфтваффе и финских торпедных катеров, русским удалось протащить в район Виипури 2 или 3 баржи. Началась погрузка разрозненных остатков красных армад. Бросая оружие и технику, полностью утратившее человечески облик, паникующее стадо хлынуло на баржи...'

– --

Из выступления на Ленинградском радио Л. З. Мехлиса 14 апреля 1942

'Следует решительно пресекать различного рода паникерские слухи, распространяемые гитлеровской пропагандой и её добровольными пособниками из числа легковерных граждан. Ни о каком оставлении Выборга не может идти речи. Это исконно наш город, освобожденный Красной Армией раз и навсегда, даже если не говорить о стратегическом значении этого крупного транспортного узла, хотя Выборгский плацдарм дает нашим войскам целый веер возможностей развития стратегической ситуации.

Вероятно, слухи об отводе наших войск из района Выборга вызваны обычной перегруппировкой сил на плацдарме. Не раскрывая военной тайны, могу сказать: на данный момент, помимо раненых, из Выборга выведена только одна часть - Отдельная Выборгская Механизированная Бригада Особого назначения РГК. Бригада выведена в тыл для отдыха и переформирования, так как именно на нее выпала вся тяжесть прорыва через финские укрепления и освобождения города, а также основная нагрузка по обороне города в первые, самые тяжелые, дни. При этом вся боеспособная техника, часть тыловых подразделений и бОльшая часть зенитной артиллерии Бригады остаются в Выборге...'

Саня

Строй бригады стоит на набережной в Ленинграде, рядом с причалившим "Вяйнемяйненом". Подходит небольшая группа морпехов и поднимается на борт корабля. За ними еще группа в сухопутной форме. В обоих вижу лица участников абордажа. Перед строем бригады появляется человек в адмиральской форме и начинает зачитывать список. Из строя вызывают участников захвата броненосца. Адмирал приглашает подняться на палубу. Уже на корабле собираемся в единый строй с морпехами и осназовцами. Старшим становится Казарский.

На палубе множество корреспондентов. Щелкают фотоаппараты. Жужжит кинокамера. Политработник из штабафлота произносит небольшую вступительную речь. За ним уже более обстоятельно высказывается Трибуц. Мне, стоящему вдали от журналистов трудно разобрать, что именно они говорят, но общий смысл ясен- типа мы - герои каких мало.. Начинает играть оркестр, Казарский выходит из строя, держа в руках рынду. Жмет руку новому капитану корабля, передает колокол. Каперанг вешает тот на место и бьет первые склянки. Трибуц говорит, что это первые склянки на броненосце "Фрунзе". Далее шквал фотовспышек и криков ура. Минут через пять мы покидаем палубу нового русского корабля и занимаем места в строю бригады. Зрителей собралось очень много. На суше состоялся новый митинг

Ну и любят же здесь языками чесать! По поводу и без... Хорошо погода не жаркая - стоим уже два часа а разные представители, секретари и делегаты никак не могут успокоиться, и главное, хоть бы кто что нового сказал - нет же, пересказывают предыдущих своими словами. Замечаю, что некоторые иностранные журналисты переговариваются между собой, парочка даже откровенно зевает. У меня уже затекают ноги, а каково сейчас некоторым вернувшимся из госпиталя вообще трудно представить.

Наконец товарищ Мехлис, которому видимо тоже надоело, выходит снова на трибуну и зачитывает указ об учреждении ордена Нахимова. Затем начинается награждение. Первыми ордена и медали получают морпехи и присутствующие осназовцы. Кап-три Казарский, как инициатор абордажа получил Героя, и , в довесок медаль "За освобождение Выборга". Мне достался Нахимов с номером один, Нике - два, Змею -три, капитану из осназа - так и не запомнил его фамилию - четыре, кап-разу проводившему конвой трофеев из окресностей Выборга в Кронштадт, и ставшему капитаном "Фрунзе" - пятый. Затем Нику и её братву вызвали снова - за бункер. А потом началось - все воины бригады были отмечены правительственными наградами - процесс растянулся до вечера.

Ника

Перед награждениями я успела только мельком увидеть Саню и Олега. Куда делся Змей я так и не смогла рассмотреть. Стоять в ожидании, когда тебе повесят очередную цацку было и грустно, и забавно. Нам, бойцам особого назначения, коротко ОН, выдали по комплекту новой формы. Я тупо уставилась на черные штаны, почти скопированные с моих родных попаданских и черный бушлат. То, что в точно такой же форме мы штурмовали бункер было объяснимо, но чтобы на награждении... Таким образом вопрос об отличительной символике ОН был решен без нас, и, как на мой взгляд, достаточно оригинально. Пообещали еще потом, ближе к лету, черные береты с малиновой окантовкой. Я хмыкнула, но не стала заострять внимание на том, что кое-кто у кое-кого просто кое-что спёр. Только тельников не хватало.

Оказаться под дулами фотокоров, скажу я, то еще западло. Нашу гоп-компанию дружная братва писак разве что на язык не попробовала, а так - расстреляла фотовспышками. Магниевыми. От привычных в своё время электрических и то глаза болели, что говорить о взрывающихся, дымящихся и воняющих этих.

После награждения меня мило потащила в сторону одна дамочка и сразу с вопроса:

– Скажите, пожалуйста, товарищ майор, вы единственная женщина командующая мужским взводом. Как вы этого добились?

– С помощью молотка, кувалды и такой-то матери.

Девочка моя, буду я тебе объяснять почему и как? На языке крутился ответ в стиле 'легла под каждого', но скажи я подобное и так лелеемая Ярошенко конспирация полетит за борт. А тут примерно метров пятнадцать точно есть. Да и пошлить как-то после всего этого апломба не хочется.

– Надо верить в свои силы и обязательно в жизни всего добьешься.
– вот, кажется нашла наиболее оптимальный ответ.

Девушка явно мне не поверила, но доколупываться дальше не стала. Умница. Редко встретишь журналиста у которого мозги занимают объем больший, чем гонор.

– Извините, мне надо идти.
– Я козырнула и побежала по ступенькам вниз.

Все-таки в бункере было легче.

Казарский И. А, Выборг, "Круглая башня".

Утром 14 апреля меня вызвал генерал Мындро, задержавшийся после убытия своей бригады для передачи дел своему сменщику на должности начальника Выборгского гарнизона.

После обмена приветствиями, Михаил Иванович сказал:

– Так, корсар, передавай дела в батальоне заместителю, и к 17-00 быть в порту, около 2-го пирса. С собой возьмешь всех своих архаровцев, которые участвовали в абордаже. С командиром бригады согласовано. Причем загляни к медикам, забери легкораненых "пиратов" - кого на досрочную выписку, кого переводом в Ленинградский госпиталь.

– Есть! Вот только из лап медицины кого-то забрать...

– Заберёшь, начмеду должны были из Ленинграда распоряжение передать. Все, кап-три, выполняйте.

– Есть!

Развернулся, вышел. Похоже, будет большой сабантуй, скорее всего - с награждением. Понятно, не за ордена воюем, но и они тоже душу греют. Героя, похоже, не дадут - эту награду в Кремле вручают, но "Звездочка" или "Знамя" тоже неплохо. Так, сейчас в часть, озадачить зама сбором бойцов, самому - к эскулапам.

Акулич И. Ф., Выборг, гарнизонный госпиталь.

"Добра, што не сільна зачапіла - мяккія ткані, каб надкосціцу не ўшыбла - ужо б выпісаўся. Ой, курыць хачу, ажно вушы пухнуць!" - Иосиф (или, как он сам себя называл по привычке с детства - Осип) Акулич, сержант морской пехоты, направился к курилке в расчете на то, чтоб встретить знакомого и "стрельнуть" если не табачку на папироску, то хоть "добить бычка".

В курилке, помимо раненых бойцов, обнаружился младший сержант из хоз. службы - "старый хитрый хохол" по определению раненых, себе на уме дядька лет 50-ти. Он с видимым наслаждением курил папиросу из добытой где-то пачки "Казбека". При этом все намеки и подначки "бестабачных" бойцов, а таковых в курилке было как бы не больше, чем курящих, игнорировались им с невозмутимостью Сфинкса. Если можно представить себе вислоусого Сфинкса в потертом ватнике.