Чтение онлайн

Небо затянуло тучами. Беспечно сыпал дождик.

Было как всегда.

Голубокровые трутни глотали кофе, плескались в ваннах, мазали прыщавые рожи патентованными кремами и — тщательно, тщательно зевали, сберегая силы для вечернего сна.

Крепкотелые старики, занявшие все просторные кабинеты, обменивались друг с другом мнениями и секретаршами, беседовали с журналистами о небывалом расцвете демократии, пожимали руки прогрессивной общественности, в общем, руководили и направляли, руководили и направляли. К вечеру они отбудут в засекреченных направлениях, оставив в кабинетах лишь ненавидящих людей казенных псов да вечно бодрствующую электронику.

Гениальные музыканты, предвкушая вечерние овации, отрабатывали проверенные веками произведения.

Миллионы рабочих муравьев суетились у конвейеров, сжигая скудные человеческие силы на алтаре общественных потребностей. Для их измотанных душ были приготовлены семейные склоки и завораживающее мерцание телемирка.

Промозглые городские подворотни ждали вечерних повелителей.

Места культурного отдыха привычно готовились к безумствам расторможенного разума.

Бетонные глыбы больших домов выплевывали обремененных выполнением долга сотрудников. Там же, в многоэтажных подвалах, слонялись из угла в угол правдолюбцы, с трепетом думая о ночных допросах.

Было как всегда.

Приближались сумерки.

— Мой генерал! Свобода — наше знамя!

— Процветание — наша цель! Вольно, пятый.

— Есть важные новости, первый.

— Докладывайте.

— Вчера мы отловили кретина. Им неожиданно оказался…

— Вы полагаете, я забыл вчерашний доклад?

— Виноват… Сегодня, наконец, заставили его говорить.

— Так. Интересно. Какие меры воздействия применялись?

— Сначала обычный набор в девятой комнате. Результат оказался нулевой.

— Конечно. Обычные методы для кретинов не подходят.

— Да, знаю, но я не мог отказать ребятам.

— Всем известно, что ваши ребята мясники, полковник.

— Мои ребята истинные патриоты. Нужно было дать выход их праведной злости.

— Ясно. Я пошутил, продолжайте доклад.

— Чтобы сломить упрямство этого вонючего бунтаря, мы использовали препарат “Поршень”. Сутки кретин сумел продержаться, а после двадцатичасовой инъекции начал бредить.

— Сутки! Железный тип. Как же он бредил?

— В течение долгого времени он повторял одну за другой две фразы. Вот, читаю: “В центрфорварде мое спасение” и “Душа очистится при встрече”.

— Полковник, но это какая-то чепуха! Что за центрфорвард! Надо полагать, спортсмен? Странно, спортсмены все отличные парни. Еще душа какая-то… Действительно, бред. Вы видите здесь смысл?

— Мой генерал, поначалу я тоже не понял особой ценности этих фраз, хотя в них и содержится два конструктивных момента: “центрфорвард” и “встреча”. Казалось невозможным практическое использование полученных сведений в борьбе с пауками. Слишком мало конкретного.

— Это я и имел в виду.

— Но тут есть один нюанс. Бред кретина не имеет ценности лишь в том случае, если центрфорвард является человеком.

— А кем же еще?

— Я подумал: вдруг под этим словом скрывается что-то другое? Вы поразительно точно отметили корявость фразы, о человеке так не говорят. На всякий случай я решил навести справки, тем более, что в моем предположении была единственная надежда на успех. Теперь докладываю вам, мой генерал! В районе центральных трущоб имеется гостиница средней шикарности. Официальное ее название “Возрождение”, но однажды в гостинице остановился Серов, и в честь этого события местный сброд стал называть ее “Центрфорвард”.

— Да, Коля Серов был отличный футболист… А вы молодец, пятый!

— Всецело ваш, мой генерал!

— Ну-ну. Что предприняли дальше?

— Мы немедленно переключили все посты на контроль радиообстановки в подозреваемом квадрате. И только что получено сообщение: в гостинице “Возрождение” зафиксирован мощный источник помех. Спектр помех соответствует форме номер один. Сомнения отпадают, генерал, там сидит паук.

— Важнейшая новость! Я распоряжусь о вашем награждении.

— Служу трудовому народу!

— Как вы намерены поступить?

— Моей компетенции недостаточно для принятия решения в данной ситуации. Жду ваших приказаний.

— Так. Значит так. Объект нужно взять. Соблюдайте максимальную осторожность. Никаких патрулей в центре.

— Мы используем только главные пеленгаторы.

— Правильно. Соблюдайте радиомолчание, не посылайте агентов в близлежащие к гостинице улицы. Не спугните паука.

— Как же тогда мы сможем взять его?

— Это ваши заботы. Фантазируйте. Вы должны добиться, наконец, успеха! Пора заткнуть рты столичным крысам.

— А если он все же обнаружит нас? Пауки чуют наших людей за квартал.

— При малейших признаках провала — уничтожьте гадину.

— Это не так просто сделать.

— Убейте. Раздавите. Сбросьте на гостиницу бомбу. Фантазируйте, полковник!

— Слушаюсь. Взять объект или уничтожить его.

— Кстати, если уж мы заговорили о возможности провала, прошу ответить: почему провалы так часто случаются в нашей святой работе? Мне давно не дает покоя этот вопрос. Враг очень силен, но ведь и мы знаем свое дело. Так почему провалы не исключение, а система? Как вы думаете?

— Это не в моей компетенции.

— Не бойтесь, я спрашиваю строго конфиденциально.

— Не знаю. Это не в моей компетенции.

— Можете идти, полковник, доклад принят.

— Я всецело ваш.

— Свобода — наше знамя.

— Давно пора укрыть тебя твоим знаменем, грязный лампас.

— Вы что-то сказали, полковник? Я не расслышал. — Я сказал: процветание — наша цель, мой генерал!

Бестолково, как у Насреддина в мозгах. Холодно, слякотно, сопливо. Темень, ни одной самой паршивой лампочки — малолетние поганцы давным-давно их переколотили. Только некоторые окна горят и все. Дрыхнут обыватели, сны цветные просматривают. Или под телевизор балдеют, смакуют чужие чувства. Или вяжут. На улицу их сейчас золотом не выманишь. Кретин, и тот подумает, прежде чем выйти. Впрочем, перевелись нынче кретины, все повыловлены, один я, небось, остался.

Мерзкая подворотня. Мерзкая гостиница. Мерзкое занятие.