Чтение онлайн

— Поэтому в Форте нет женщин?

— Мы сделали все, чтобы обезопасить их от набегов мертвецов. В первое время особенно бунтарские натуры отказались уезжать в город, решив участвовать в сражениях с мертвыми. Так как все тогда ходили в основном в брюках, было иногда сложно поймать бунтарку, и решено было сделать отличительный женский знак, в котором ей будет трудно идти на войну. Платья — отличная тому альтернатива. Сначала приняли закон, по которому женщины должны были надевать платья. Многие понесли тогда наказания за его нарушение, а потом это перешло в некую традицию — теперь женщина в брюках — это верх неприличия в интеллигентных кругах. К тому же, девушкам всегда хочется праздника. Поэтому тебе нет повода бояться. Город обеспечит тебя всем необходимым, а удачно выйдя замуж, ты можешь попасть в настоящую светскую жизнь! Но, кстати, в Форте временно нет женщин — с ожиданием настоящего тепла приходится ждать прибытия гостей из города. Так обычно бывает, а этот год обещает быть особенным, судя по активности советников.

— И все-таки не понимаю. Быть инкубатором для будущих детей и лелеять свой зад, пока мужчины все делают за тебя? Это не по мне.

— Грубовато, но, возможно, справедливо. Я так понимаю, в твоем времени вас никак не отличали.

— Нет. Мы были практически равны, за редким исключением. А в некоторых сферах, женщины даже ушли далеко вперед. Мы могли быть военными, врачами, учеными, космонавтами — кем хочешь. И весь мир был как на ладони. Надо было всего-то купить билет… — Мария замолчала, почувствовав тугой ком в горле. Она могла все, перед ней была прекрасная жизнь, полная удобств и технологий, она могла путешествовать и видеть необыкновенные вещи. А что теперь? Теперь она заперта на клочке земли, с группой самонадеянных мужчин, окруженная мертвецами. Просто замечательно…

Они подошли к госпиталю, когда начало темнеть. В сердце Марии, внезапно потухшем, появилась искорка тепла. Так всегда бывало с ней, еще с детства — она не могла долго страдать и печалиться, она слишком любила жизнь, чтобы проводить свои драгоценные минуты в злости и скорби. В конце концов, она жива, молода и здорова. И даже в этом сером мире найдет для себя интересный путь. Почувствовав прилив жизненных сил, она с энтузиазмом повернулась к Собиану.

— Я погрущу о своей прежней жизни еще немного, но не хочу погружаться в тоску с головой. Собиан, вы первый человек, отнесшийся ко мне с добротой и пониманием в Форте. И я прошу вас на правах проводника в новый мир, назвать мое новое имя.

— Хм. — Собиан задумался, глядя на молодое лицо симпатичной девушки. — Знаешь, мне в голову приходит лишь одно. И раз уж у нас такая необычная ситуация и такой торжественный момент, пусть он значит немного больше, чем просто имя, не так ли? — Мария кивнула, почувствовав, как чаще забилось сердце.

— Называй это наитием, но твой путь здесь начался самым необычным способом из всех мне известных, и я верю, что твоя жизнь будет необыкновенной и яркой. Твое имя — Луна. Но до того момента, пока ты не станешь хозяйкой своей судьбы и не почувствуешь, как расцвела твоя душа, ты будешь зваться Лу. — Девушка вновь прослезилась, но на этот раз она не спрятала взгляд, и с благодарностью поцеловала старика в щеку. На этом они распрощались и Лу, привыкая к новому имени, с замиранием сердца смотрела на восходящий полный месяц за окном.

Дарма сидел за своим рабочим столом, обхватив голову руками. Неужели опять? Неужели ему снова придется лезть в пасть смерти? Он почувствовал волну холодного страха, но, выдохнув, отогнал от себя все мысли. Он сделает все, что нужно, как всегда. Мысленно выстроив в себе каменный стержень, мужчина стал натягивать боевой камзол. В нем было очень жарко в драке, но его плотная ткань хорошо защищала от укусов и царапин нежити. Брюки были из той же тяжелой ткани. Сапоги, наручи и перчатки — из толстой бычьей кожи. Их мертвые могут грызть часами, так и не достав до кожи человека. Начав действовать, Дарма почувствовал облегчение, а затем приятное возбуждение перед боем. Все как отец говорил, если боишься, сделай то, чего боишься, иначе страх тебя поработит. «Спасибо, отец». Дарма мысленно улыбнулся и, схватив оружие, вышел из кабинета.

Его солдаты были практически готовы, оставалось доседлать лошадей, и можно было отправляться в путь. Дарма активно ходил сквозь ряды служащих, делая замечания и подбадривая новичков. Нескольким он сделал замечание по поводу внешнего вида. Защита должна быть везде, включая шею и кисти. Это неудобно, кожа сильно натирается, но почти всегда возвращаешься живым. Такое уж точно стоит временного неудобства.

Дарма помнил времена, когда его отец выезжал за стену в легком снаряжении и проводил успешные операции, но терял людей. А в один из роковых дней и сам лишился жизни. Царапина была незначительной, ему прокусили запястье, даже до костей рана не достала, но отец умер от заражения, вовремя не обработав рану. Взяв на себя ношу отца в семнадцать лет, Дарма первым делом распорядился о пошиве защиты для себя и своих людей, и количество смертей солдат после выезда за стену, сократилось вдвое. Затем он занялся выучкой солдат, и смерти на поле битвы стали скорее исключением, чем правилом.

Оставшись довольным подготовкой людей, Дарма посмотрел на лучи солнца, окрасившие небо в розовый цвет. Пора. Утренняя прохлада сейчас была очень кстати, и лучше выехать до того, как солнце начнет припекать и выжимать из его людей десятый пот.

— Простите, капитан. — Дарма обернулся на молодой голос. Перед ним стоял юный доброволец, ему вряд ли исполнилось двадцать, но в службу могли идти ребята, начиная с семнадцати лет. Это был указ Дармы, он сам первую битву пережил в семнадцать, поэтому решил, что и другие смогут. Брал он в свои войска исключительно добровольцев, не желая заставлять других рисковать своими жизнями. Это было продиктовано еще и мыслью, что подневольный человек не станет прикрывать спины товарищей, а это было важно в их деле.

— Простите, но нужно ли нам сейчас так экипироваться? Это же разведывательная экспедиция, верно? — за спиной юнца к Дарме повернулось еще несколько бледных лиц. Понятно, слухи уже распространились и солдаты нервничали.

— Послушайте, воины! — громко сказал Дарма, вставая на один из многочисленных деревянных ящиков, разбросанных по Форту, чтобы его видели издалека. — Я понимаю ваше смятение и разделяю его. Я не знаю, что нас ждет, но мы будем готовиться к самому плохому раскладу, а именно — к сражению. Это действительно разведка, от ее результатов зависит наше продвижение к руслу реки. Я прошу вас собраться, быть внимательными и мужественными, и тогда все закончится хорошо. — Завершив речь, Дарма спрыгнул с ящика и направился прямиком к своему помощнику — Фло. Тот ходил по рядам лошадей и проверял подпруги. Иногда Дарме становилось жаль лошадок, так как Фло был огромным мужчиной, обладал нечеловеческой силой и затягивал подпруги соответственно своему пониманию надежности. Но надо отдать должное — с момента начала работы Фло, проблем с амуницией лошадей не возникало. Рядом с ним даже рослый Дарма казался маленьким и смотрел на него снизу вверх, что случалось с ним редко. Но вместе с избыточной мужественностью, природа наделила Фло чуткой душой. Это тот случай, когда гигант нюхает цветы и боится пошевелиться, если бабочка села на его руку. Он был неплохим воином и помогал во всем Дарме, обладал быстрым умом и исполнительностью, но он не был лидером. Ему тяжело давались решения, где от него зависели жизни других людей. Фло всей душой уважал и любил Дарму, был готов собственной жизнью защитить его от врагов, и с трепетной исполнительностью выполнял просьбы друга. Вот и сейчас, внимательно выслушав приказ командующего расставить опытных бойцов по периметру, а новичков — в центр, побежал выполнять поручение.

Закончив приготовления, двести с небольшим человек уселись в седла и тронулись активным шагом в сторону ворот. Замыкали шествие «глаза» отряда — на одну лошадь садилось двое некрупных ребят, спиной к спине. Таким образом, один из них управлял лошадью, а второй следил за тылом отряда, давая сигнал, если видел врага. Это было непросто, поэтому к такой работе они готовились месяцами, привыкая двигаться как единое целое.

Отряд тронулся рысью и выехал за ворота навстречу неизвестности.

Лу открыла глаза и обнаружила, что день уже настал. Неприкрытое шторами окно впускало солнечные лучи, и они ярко освещали комнату. Потянувшись, девушка встала в абсолютной решимости что-то предпринять. Теперь у нее новое имя, и вместе с ним она будто обновилась внутренне.

Быстро застелив кровать и сбегав по природным нуждам, она задумалась, что ей делать? Чем занять себя в отсутствие интернета, друзей, учебы и работы? Сложный вопрос. В ней бушевала нерастраченная энергия, и ее начинало слегка потрясывать от желания движения.

Услышав за окном какой-то отдаленный шум, Лу выскочила на улицу, но вид прикрывали четыре ряда совсем новых домов. Она пробежкой пустилась по уже знакомой дорожке в сторону стены, шум усиливался, и она решила, что выбрала правильное направление.

Выскочив из-за построек, она успела увидеть толпу конников, рысью направляющихся к воротам. Доктор Собиан бегал вдоль отряда, раздавая всадникам какие-то свертки. Войско скрылось за пределами ворот, и те не без труда захлопнули. Доктор остановился, смотря на закрытые ворота, будто не зная, чем теперь себя занять. Лу рискнула подбежать к нему. Собиан, увидев ее, расплылся в широкой улыбке, чем согрел душу девочки.