Чтение онлайн

Теперь уже я спину как ни горби,

мне уровень доступен лишь житейский;

я русский филиал всемирной скорби

постиг намного глубже, чем еврейский.

507

Всегда еврей – активный элемент

везде, где сокрушают монументы;

похоже, что евреи – инструмент,

которым Бог вершит эксперименты.

508

Век за веком в реках жизни мы тонули

и в чужой переселялись огород;

мы забывчивы ко злу не потому ли,

что настолько мы рассеянный народ?

509

Повсюду, где превратности злосчастия

насилуют историю страны,

отсутствие еврейского участия

евреев не спасает от вины.

510

Когда Россия дело зла

забрала в собственные руки,

то мысль евреев уползла

в диван культуры и науки.

511

Напрасно те дали холодные

евреи клянут и ругают,

где русские песни народные

другие евреи слагают.

512

И делаюсь, иллюзии развеяв,

подобен я опасливому зверю,

не веря никому, кроме евреев,

которым я тем более не верю.

513

Обидно старому еврею,

что врал себе же самому

и слепо верил, что прозрею

и Бога с возрастом пойму.

514

Плюёт на ухмылки, наветы и сплетни

и пляшет душа под баян,

и нет ничего для еврея заветней

идеи единства славян.

515

Когда идет войною брат на брата

и валится беда на человеков,

какая-то всегда здесь виновата

еврейская идея древних греков.

516

Потом у России изменится нрав,

он будет светлей и добрей,

и станет виднее, насколько был прав

уехавший раньше еврей.

517

Не тёрся я у власти на виду

и фунты не менял я на пиастры,

а прятался в бумажном я саду,

где вырастил цветы экклезиастры.

518

Еврей – не худшее создание

меж Божьих творческих работ:

он и загадка мироздания,

и миф его, и анекдот.

519

Лишь там, куда я попаду,

пойму, чего мы там достигли;

уверен я, что и в аду

мы вертим наши фигли-мигли.

520

Как я живу легко и гармонично,

как жизнь моя, о, Господи, светла,

обругана подонками публично

и временем обобрана дотла.

521

Ни в чём на свете не уверен,

живя со смутной всё же верой,

я потому высокомерен,

что мерю жизнь высокой мерой.

522

Характер мой – отменно голубиный,

и ласточки в душе моей галдят,

но дальше простираются глубины,

где молча птеродактили сидят.

523

С Богом я общаюсь без нытья

и не причиняя беспокойства:

глупо на устройство бытия

жаловаться автору устройства.

524

Сегодня жить совсем не скучно:

повсюду пакость, гнусь и скверна,

ёсе объясняется научно,

и нам неважно, что неверно.

525

Бог мало кого уберёг или спас,

Он копит архив наблюдений,

в потоке веков изучая на нас

пределы душевных падений.

526

Душа всегда у нас болит,

пока она жива и зряча,

и смех – целебный самый вид

и сострадания и плача.

527

Живу сызмальства и доныне

я в убежденности спокойной,

что в мире этом нет святыни,

куска навоза недостойной.

528

Вся история нам говорит,

что Господь неустанно творит:

каждый год появляется гнида

неизвестного ранее вида.

529

И думал я, пока дремал,

что зря меня забота точит:

мир так велик, а я так мал,

и мир пускай живет как хочет.

530

Ангел в рай обещал мне талон,

если б разум я в мире нашел;

я послал его на хуй, и он

вмиг исчез – очевидно, пошел.

531

Причудлив духа стебель сорный,

поскольку если настоящий,

то бесполезный, беспризорный,

бесцельный, дикий и пропащий.

532

На путях неразумно окольных

и далёких от подвигов бранных

много странников подлинно вольных

и на диво душевно сохранных.

533

Когда внезапное течение

тебя несёт потоком пенным,

то ясно чувствуешь свечение

души, азартной к переменам.

534

А что, как мысли и пророчества,

прозрения, эксперименты

и вообще всё наше творчество —

Святого духа экскременты?

535

С укором, Господь, не смотри,

что пью и по бабам шатаюсь:

я всё-таки, черт побери,

Тебя обмануть не пытаюсь.

536

Пустым горением охвачен,

мелю я чушь со страстью пылкой;

у Бога даже неудачи

бывают с творческою жилкой.

537

Всего одно твержу я сыну:

какой ни сложится судьба,

не гнуть ни голову, ни спину —