Чтение онлайн

В людской кипящей тесноте

не страшен путь земной,

весьма рискуют только те,

кто плохо спит с женой.

253

Ты жуткий зануда, дружок,

но я на тебя не в обиде,

кусая тайком пирожок,

какого ты сроду не видел.

254

Внутри семейного узла

в период ссор и междометий

всегда легко найти козла,

который в этой паре третий.

255

У всех текли трагедии и драмы,

а после оставалась тишина,

морщины на лице, на сердце шрамы

и памятливо-тихая жена.

256

Настолько в детях мало толка,

что я, признаться, даже рад,

что больше копий не нащёлкал

мой множительный аппарат.

257

Куда ни дёрнешься – повсюду,

в туман забот погружена,

лаская взорами посуду,

вокруг тебя сидит жена.

258

Бес или Бог такой мастак,

что по причуде высшей воли

людей привязывает так,

что разойтись нельзя без боли.

259

Глаз людской куда ни глянет,

сохнут бабы от тоски,

что любовь мужская вянет

и теряет лепестки.

260

Да, я бывал и груб и зол,

однако помяну,

что я за целый век извёл

всего одну жену.

261

За все наши мужицкие злодейства

я женщине воздвиг бы монумент,

мужчина – только вывеска семейства,

а женщина – и балки, и цемент.

262

В доме, где любовь уже утратили,

чешется у женщины рука:

выгнать мужика к ебене матери —

жаль оставить дом без мужика.

263

Послушно соглашаюсь я с женой,

хотя я совершенно не уверен,

что конь, пускай изрядно пожилой,

уже обязан тихим быть, как мерин.

264

Когда у нас рассудок, дух и честь

находятся в согласии и мире,

ещё у двоеженца радость есть

от мысли, что не три и не четыре.

265

Я с гордостью думал в ночной тишине,

как верность мы свято храним,

как долго и стойко я предан жене

и дивным подружкам двоим.

266

Любви таинственный процесс

в любых столетиях не гас,

как не погаснет он и без

ушедших нас.

267

Подругам ежегодно в день кончины

моя во снах являться будет тень,

и думать будут юные мужчины

о смутности их женщин в этот день.

268

Умея от века себя отключить,

на мир я спокойно гляжу,

и могут меня только те огорчить,

кого за своих я держу.

269

Течёт беспечно, как вода

среди полей и косогоров,

живительная ерунда

вечерних наших разговоров.

270

Чтоб жить отменно, так немного,

по сути, нужно мне, что я

прошу простейшего у Бога:

чтоб не менялась жизнь моя.

271

Курили, пили и молчали,

чуть усмехались;

но затихали все печали

и выдыхались.

272

Бог шёл путем простых решений,

и, как мы что ни назови,

все виды наших отношений —

лишь разновидности любви.

273

Тяжки для живого организма

трели жизнерадостного свиста,

нету лучшей школы пессимизма,

чем подолгу видеть оптимиста.

274

Если нечто врут мои друзья,

трудно утерпеть, но я молчу;

хочется быть честным, но нельзя

делать только то, что я хочу.

275

Не могут ничем насладиться вполне

и маются с юмором люди,

и видят ночами всё время во сне

они горбуна на верблюде.

276

Мы одиноки, как собаки,

но нас уже ничем не купишь,

а бравши силой, понял всякий,

что только хер зазря затупишь.

277

По собственному вкусу я сужу,

чего от собеседника нам нужно,

и вздор напропалую горожу

охотнее, чем умствую натужно.

278

Нам свойственна колючая опаска

слюнявых сантиментов и похвал,

но слышится нечаянная ласка —

и скашивает душу наповал.

279

Ты в азарте бесподобен

ярой одурью своей,

так мой пёс весной способен

пылко трахать кобелей.

280

У нас легко светлеют лица,

когда возможность нам дана

досадой с другом поделиться,

с души содрав лоскут гавна.

281

Люблю шутов за их потешность,

и чем дурнее, тем верней

они смягчают безутешность

от жизни клоунской моей.

282

Я вижу объяснение простое

того, что ты настолько лучезарен:

тебя, наверно, мать рожала стоя,

и был немного пол тобой ударен.

283

Хоть я свои недуги не лечу,

однако, зная многих докторов,

я изредка к приятелю-врачу

хожу, когда бедняга нездоров.

284