Чтение онлайн

– Расскажи нам о нем, – говорит Зоя голограмме.

Образ Солидо вращается, показывая достоинства и недостатки.

– Неплохо, – кивает Зоя, разглядывая его гениталии.

Солидо смотрит на самого себя. Смотрит на свою грудь. Голос блондинки рассказывает о его профессии.

– Так мы с тобой почти что братья! – веселится Зоя. – А грудь… Грудь – это мелочь! Не расстраивайся. У меня вообще в животе ребенок, который никогда не родится, – она поворачивается к голограмме. – А теперь расскажи нашему новому другу обо мне.

Солидо смотрит на появившийся образ обнаженного женского тела.

– А у тебя широкие бедра, – говорит он.

– Это хорошо?

– Думаю, да, – он оборачивается и смотрит на Мидлея. – Тебе повезло.

– Ну, это вряд ли! – смеется Зоя. – Эй, белобрысая! – говорит голограмме. – Расскажи о Мидлее…

– Значит, совсем ничего не чувствуешь? – спрашивает его Солидо.

– Нет.

– И даже к ней? – он смотрит на Зою.

– А что я должен к ней чувствовать?

– Ну ты же мужчина.

– Забудь! – фыркает Зоя. – Расскажи лучше, что ты помнишь из прошлой жизни.

– Ничего.

– Совсем?

– Ну, может, образы.

– Женщины?

– И женщины, и мужчины, – Солидо опускает голову и недовольно смотрит на свою грудь. – Только у меня вот этого нет.

– У меня живота тоже нет в воспоминаниях.

– А все остальное?

– Думаю, как и у тебя.

– А другие? Здесь есть кто-нибудь кроме вас?

– Только безумцы. Старуха с говорящим горбом. Блудница без лица.

– Блудница?

– Даже не надейся! – смеется Зоя. – К ней такая очередь, что не стоит и пытаться! – она кивает головой в сторону Мидлея. – Расскажи ему, что видел.

– Да нечего рассказывать, – говорит Мидлей. – Женщина без лица занималась любовью с парой уродцев.

– С парой уродцев? – Солидо снова краснеет.

– Да не переживай ты так! – Зоя тяжело вздыхает. – Мы все здесь уродцы.

На кладбище тихо, даже птицы поют где-то за его пределами, не решаясь нарушать незримую границу.

– Ни одной новой могилы, – говорит Солидо.

Капельки пота блестят на его высоком лбу. Под намокшей футболкой предательски набухли крупные соски. Солидо застегивает рубашку.

– Да не стесняйся ты! – говорит Зоя.

– Нужно спросить голограмму, почему здесь не появляется новых могил, – говорит Мидлей.

– А кто, по-твоему, их будет хоронить?! – Зоя напоминает об уродцах в городе. – Да они скорее съедят друг друга, чем закопают.

– Но ведь кто-то же сделал все эти могилы.

– Кто-то и город построил!

– Нужно узнать.

– Зачем?! – она берет Солидо и Мидлея под руки. – Меня и так все устраивает.

– Меня тоже, – говорит Солидо.

Солнце садится, и уродцы начинают осторожно выбираться из своих нор. Блестящие глаза смотрят на незваных гостей из темноты сырых склепов.

– А я думала, они живут только в городе, – говорит Зоя.

Рослая девочка лет семи осторожно выходит на свет. Тень все еще скрывает ее худое тело. Два беззубых рта улыбаются незнакомцам.

– Привет, – Зоя протягивает ей руку.

Уродливые пальцы сжимают детское плечо, затягивая обратно во мрак.

– Нужно уходить, – говорит Мидлей.

Они идут по рассекающим жимолость тропам из белого камня. Закат окрашивает небо в кровавый цвет.

– У вас ведь только одна кровать? – спрашивает Солидо.

– Буду спать посередине, – улыбается Зоя.

– Это хорошо, – кивает Солидо. – А то не очень охота уходить в город и становиться безумцем.

– Думаешь, это неизбежность?

– Безумие?

– Ну да.

– Не знаю. Может, если мы не будем с ними общаться, то ничего и не случится?

– А как же блудница и групповой секс?!

– У нас есть ты.

– И не надейся!

– Почему? – Солидо удивленно смотрит на нее. – Я помню очень много интересных вещей.

– Я все еще девственница! – Зоя гордо поднимает голову.

– Это не приговор.

– Точно! – звонко смеется Зоя и сильнее прижимает к себе мужчин.

Голограмма вздрагивает, показывая механических уборщиков. Они чистят улицы города, истребляют грызунов, заполняют автоматы продуктами, сигаретами и алкоголем, хоронят трупы…

– Почему этого не происходит сейчас? – спрашивает Мидлей.

– Потому что жители не пользуются автоматами, – говорит голограмма. – Их мозг неизбежно отмирает. Пищевые цепи упрощаются. Живые питаются умершими.

– Я же говорила! – кривится Зоя.

– А мы? – спрашивает Мидлей. – Наш мозг тоже отомрет?

– Да.

– Пошла она к черту! – махает рукой на голограмму Зоя. – Ничего с нами не случится!

– Подожди.

– Не буду я ждать! – она поднимает руку, показывая мокрые подмышки. – Я грязная и пахну нехорошо. Вот это – да. А все эти слова – какой от них прок?!

– Она права, – говорит Солидо. Мидлей молчит. – Мы ничего не узнаем, а если и узнаем, то жить нам от этого не станет легче.

– Вот это верно! – улыбается Зоя. – Хоть кто-то здесь способен мыслить здраво, кроме меня! – она проходит сквозь голограмму, разрушая ее стройность. – Я в душ. Если хотите, можете присоединиться. И то будет хоть какое-то разнообразие, а то от этой голограммы уже тошнить начинает! – она останавливается и нетерпеливо ждет. – Ну?

– Я не пойду, – говорит Мидлей.

– А мне неудобно, – Солидо снова краснеет.

Зоя раздраженно фыркает.

– Подумаешь – грудь?! – она протягивает Солидо руку. – Пойдем, я же не в постель тебя ложиться зову.

Мидлей смотрит, как они уходят. Блондинка неизменно улыбается, ожидая вопросов.

– Кто мы? – спрашивает Мидлей.

– Люди.

– Откуда?

– С этой планеты.

– Почему я не помню ничего, что было до того, как я попал на вокзал?