Чтение онлайн

"Что он в ей нашел?
– удивилась служанка, подметив фальшивое кокетство в женщине. Как ни пыталась она найти во внешности хозяйки нечто привлекательное, не смогла. Устыдившись, что она плохо отзывается о человеке, которому недавно нездоровилось, Ханна попыталась прекратить свои едкие мысли: - Если выбрал, значит в ней что-то есть, и не мне судить. Возможно... возможно я завидую!?
– поймала она себя на мысли, но бороть неприязнь по отношению к миссис Гриндл она не могла".

В хозяйке дома причудливо соединялось смирение и заносчивость, ханжество и наивность, показная скромность и уверенность в своей правоте - все вместе это давало такую своеобразную смесь, что служанка не смогла определиться, как ей держать себя с супругой мистера Гриндла.

"И на ком только не женятся ради хорошего приданого".
– мелькнула у нее гадкая мысль. Будто ощутив мысли служанки, Кэтрин отвлеклась от мужа и стала разглядывать прислугу.

Ее придирчивый взгляд был сосредоточен на лице служанки и выражал явное сомнение. Ханна испугалась, ее сердце забилось чаще и она приготовилась к худшему. Однако хозяйка отвернулась и продолжила чаепитие, не сказав ей ни слова, словно она была мебелью.

В беседе с супругом в голосе Кэтрин Гриндл нотки инфантильности, жеманства были слишком заметны.

– Айзек, это пирожное такое жирное!
– жаловалась ему супруга.
– Ты же знаешь. Передай Марджори, в следующий раз я хочу что-то более легкое и воздушное, тем более, что по средам и пятницам я ем только простое.

"Ха-ха, - съязвила про себя Ханна, - судя по витающим обеденным запахам по столовой и твоей ширине, представляю, сколько до этого ты съела не легкого.
– Может, она и добрый человек, но немного простоты и улыбки ей не помешало бы".

Ханна все не могла взять в толк, как дама, пышущая здоровьем и румянцем во всю щеку, могла долго болеть и быть изможденной, как это описывала экономка. Судя по внешнему виду, изнеможение пошло бы хозяйке только на пользу. Ханна еле удержалась, чтобы не рассмеяться. На мгновение на ее губах появилась насмешка, и хотя Ханна тот час поспешила ее убрать, но, взглянув на хозяина, поняла, что он заметил! Его лицо стало жестким и раздраженным. Ей сразу же стало не до смеха от страха, но он отвернулся, ничего не сказав.

Наконец, миссис Гриндл соизволила заговорить о ее будущей компаньонке.

– Милый, как ее зовут?
– спросила она мужа.

– Ханна, Ханна Норт.
– коротко ответил он.

– О, Боже!
– воскликнула Кэтрин.
– Какое неприличное имя!
– и надула губы, видя, что муж не обращает должного внимания на ее замечание.

– Порядочные девушки не могут носить такое вульгарное имя!
– не унималась она.
– Я буду звать ее Эмма! Иначе в кругу порядочных дам мне придется краснеть из-за ее столь пошлого имени.
– сказав это, хозяйка жеманно сложила пухлые руки на столе и пристально посмотрела на супруга. Поняв, что от него так просто не отстанут, Айзек ответил:

– Да, дорогая. Я с тобой полностью согласен.
– и раздраженно бросил салфетку на стол.

– Вот видишь, Эмма, как твое имя раздражает мужчин! Я расстроилась, что у мужа испортилось настроение. Однако, учитывая, что твои родители не были хорошо воспитанными и образованными людьми и не могли дать тебе приличное имя, я прощаю тебя!
– сказала Кэтрин, изобразив на лице такое снисхождение, будто простила служанке какое-то преступление.

"Вот, жаба безобразная, - огрызнулась про себя служанка, - на себя посмотри, будто толстая книга на тебя упала, ушибла и такой ты и осталась. Понятно, на что намекала Сью, говоря, что ей тяжело долго находиться рядом с ней".

У Кэтрин были тонкие губы, растянутые в некотором подобии улыбки, от чего рот казался тонким, но большим и делал ее похожей на лягушку. Большой лоб и тонкие, почти не видимые брови только усугубляли это сходство.

"Безобразина!
– обозвала она хозяйку про себя, не удержавшись от злорадства, а потом вновь посмотрела на мистера Гриндла. Он, заметив ее взгляд, стал красным. Его губы изогнулись в злой улыбке.
– Боже, мой! Он рассвирепел! Он все замечает.
– испугалась она и попыталась изобразить смирение, низко склонив голову и уставившись себе под ноги".

– Да, Эмма, да! Смирение - это то, к чему нас призывает Господь. Если в тебе есть смирение и вера, то думаю, ты меня устроишь. Она, умеет читать, Айзек?

– Да, любимая.
– ответил мужчина и, посмотрев на Ханну, добавил: - А еще она любит читать катехизисы и слушать проповеди.
– мстительная улыбка мелькнула на его лице.
– Эмма выросла в семье миссис Брэдлоу - родной сестры преподобного Поупа, так что вы сможете вечера коротать с обоюдным интересом.

"Чтоб ты сдох, за таким обоюдным интересом".
– огрызнулась в мыслях компаньонка, но никак не показала свое возмущение.

– О, это чудесно, - обрадовалась Кэтрин, выслушав пояснения супруга.
– тогда после чаепития мы начнем наше чтение.

Мистер Гриндл посмотрел на супругу и нежно похлопал ее по руке.

– Я так рад любимая, что теперь тебе не придется скучать одной!
– не унимался он, трогательно глядя ей в глаза.

– Дорогой, ты так заботлив и нежен!
– вторила ему супруга.

От их воркования Ханне стало противно.

"Кто бы мог подумать, что мистер Засранец такой заботливый муж?" - язвила про себя Ханна, отныне Эмма. Понять, чего в ней больше: праведного гнева из-за нелестного отзыва о матери и ее имени, зависти от их нежностей или презрения, Ханна так и не смогла. Возможно, все вместе.

Чуть позже, Ханна вновь спустилась в гостиную, чтобы приступить к совместному прочтению Библии.

– Давай приступим, только читай с чувством.
– наставляла хозяйка.
– Я ежедневно читаю по несколько глав из Библии и чувствую от этого умиротворение. Тебе это тоже пойдет во благо.

Ханна села в кресло, расположенное напротив миссис Гриндл, и спросила:

– С какой главы начнем чтение?

– С книги пророка Иезекииля.

Ханна раскрыла книгу и приступила к чтению:

– И было ко мне слово Господне: зачем вы употребляете в земле Израилевой эту пословицу, говоря: "отцы ели кислый виноград, а у детей на зубах оскомина"?

– Живу Я! - продолжила Кэтрин, цитирую продолжение по памяти.
– говорит Господь Бог - не будут вперед говорить пословицу эту в Израиле. Ибо вот, все души - Мои: как душа отца, так и душа сына - Мои: душа согрешающая, та умрет.

Так и продолжалось чтение. Служанка читала, а Кэтрин часто перебивала ее и цитировала отрывок наизусть. Чтение продолжалось больше часа, пока у Ханны не стало пересыхать горло.

– Достаточно для первого раза. Вечером продолжим.
– прервала хозяйка, заметив, что чтица начала покашливать.
– Видишь, если бы ты чаще и с прилежанием читала, то была бы более сильной, укрепленная верой.

– Да, мэм.
– покорно согласилась компаньонка.

– Думаю, со временем, ты этому научишься. Если в тебе не будет должного прилежания, я сильно расстроюсь.
– сказала миссис Гриндл, притворно тяжело вздохнув и закатив глаза к верху.

"Читала бы себе на здоровье, сколько влезет".
– огрызнулась мысленно Ханна, но вслух ответила: - Я буду стараться, мэм, со всем прилежанием.