Чтение онлайн

– Поможем!
– обрадовалась Клара, сунула два пальца в рот и оглушительно свистнула. Вдалеке нарисовалось четверо добропорядочных разбойников с добрыми, но давно небритыми рожами.

– Быстро взяли!
– ткнула пальчиком в наши тюки девушка, под громкий возмущенный шепот родителя.
– И донесли куда надо! Без присвоения чужой собственности!

Добровольно-принужденные носильщики тяжко вздохнули и покорились своей нелегкой мужской доле. В результате, тюки оказались у них, а я на руках у Филлипэ.

– Вам в тут сторону, - указала направление Клара. Чуточку помялась, и все же произнесла: - И еще один нескромный вопрос: почему вы здесь ходите в таком непрезентабельном виде?

Я вспомнила нашу легенду и со слезами на глазах поведала:

– На нас напали пираты...

– Кто такие?
– нахмурилась разбойница, вытаскивая из-за пазухи блокнотик и огрызок карандаша.
– Как зовут? Где находятся? Адресок не подскажете?

– Не говорите!
– взмолился Карл, чуть ли не падая на колени.
– Пусть хоть где-то останутся нормальные разбойники, поддерживающие честь нашей уважаемой в узких кругах профессии!

– Да они нам своих визитных карточек не оставляли, - с неискренним сожалением призналась я, пока мужчины прятали свои лица под полями шляп и давились своими же кулаками, чтобы не ржать слишком громко.
– Но если мы их еще раз встретим, то непременно прочитаем им выдержки из книги Симоны и попросим написать тезисы в кратком изложении понятого!

– Приятно встретить единомышленницу!
– просияла девушка, пожимая мне руку. С сожалением произнесла: - Я вас провожать не пойду. У меня пара лекций на сегодня запланирована, а мне еще слушателей отлавливать...

– Удачи в нелегком деле просветительства!
– пожелала я ей от души.

– Доча!
– махнул нам рукой главарь, прижимая к себе вновь обретенное оружие производства.
– Не надо! Так вся наша шайка разбежится!

– Пускай бегут, - хмыкнула ершистая дочь.
– Там их мама Жорж Сандом встретит...

Под эти незабываемые слова мы погрузились в лодку, спрятанную за скалами, и тронулись в дальнейший путь. Который стал гораздо легче, о чем я немедленно пожалела.

Через полчаса...

Плюхи-плюх. Плюхи-плюх, - мерно опускались и поднимались весла узкой длинноносой лодки. Мы приближались к городу морем, и не сказать чтобы это было особенно быстро.

– Дорогая, - завел свою неумолкающую шарманку Эмилио.
– Ты совсем исхудала, тебе нужно покушать!

Я прикрыла глаза, мысленно сосчитала до ста и пробурчала:

– Тридцать три... Нет, спасибо!

– А что - тридцать три?
– полюбопытствовал Филлипэ, гордо высиживая на задней скамье лодки со мной на руках.

– Вы мне уже тридцать три раза предложили покушать, - с непередаваемым вздохом сообщила ему я.
– Двадцать один раз попить. Четырнадцать раз отдохнуть и одиннадцать поспать!

– Высокие лорды, - звонко крикнул один из гребцов.
– А ваше предложение только на ледю распространяется или все могут поучаствовать?

– Кхе-кхе-кхе!
– Эмо от возмущения поперхнулся и подавил рвущуюся наружу матерную тираду. Но я же видела - видела!
– как сильно ему хотелось на этот счет высказаться. Аж побурел от натуги!

Филлипэ поступил проще: выудил из практически пустого кошелька серебряную монету и посулил золотой за доставку на место до полудня.

Второй гребец, его напарник, в это время тоже опустил свое весло и приложился к фляжке, которую достал из нагрудного кармана. Баклага была явно не с апельсиновым соком: у хозяина посуды на глазах появились слезы, в нос шибануло ядреным душком самогона. Передние гребцы завистливо скривились, жадно провожая глазами каждый глоток.

Услыхав про награду, народ сказочно оживился, и четыре грабителя, воодушевленные бонусом, стали грести с такой скоростью и силой, что скалистый берег проносился мимо, будто мы сейчас плыли на моторном катере.

Примерно через час, руководимые ценными указаниями Эмилио, мы попали в систему извилистых каналов, на берегах которых высились очаровательные аристократические виллы и стоящие впритык разноцветные двух-трех-этажные дома. А неплохо тут живут средневековые семарцы! Небедно.

На водных артериях-улицах морского града бурлила жизнь. Мы плыли в такой толчее, словно в московских пробках.

Где-то нас материли, где-то матерились наши извозчики, но ни шатко ни валко все же, хоть и с потерей скорости, мы уверенно продвигались к цели.

Я успела насмотреться на крикливых прачек, которые прямо на берегу канала стирали белье, на рыбацких жен и дочерей, которые помогали свои мужьям, сыновьям и отцам сгружать еще живой улов. Все это сопровождалось веселыми насмешками, беззлобной перебранкой и тягучим южным наречием, в котором я почти не узнавала усвоенный ранее язык.

Женщины были в черных или темно-синих юбках, в белых или кремовых блузках, с непременной огромной цветастой шалью с длинными кистями, повязанной на голове, груди или на пояснице. Жгуче-черные, каштановолосые или рыжие молодки и старухи, уродины и красавицы делали свои обыденные дела, перешучиваясь друг с другом или с соседями. Честно говоря, горластые барышни, ну просто на редкость!

Проплывая под полукруглыми каменными и деревянными арками-мостами, крутясь узкими улочками, где море было зажато в каменные тиски, обплывая многочисленные лодочные пристани прямо у входа в дом, я весьма заинтересовалась непривычным бытом.

Похоже, наши проводники выбрали для проезда не самые аристократические районы, но и места проживания бедняков тоже были безумно интересны.

По пути я вволю попялилась на передвижные лавки - лодки с товарами. Нам встретилась лавка с милыми женскому сердцу вещичками - шелковыми лентами, булавками, пряжками, заколками и прочей ювелиркой и бижутерией. Все равно не в моих силах отличить тут первую и вторую.

Видела вдали еще одну плавучую лавку с домашней утварью. Но более всего повеселила лодка не то портного, не то старьевщика с кружевными воротничками, шалями, шляпами, готовыми юбками и блузами. Этот товар пользовался наибольшим спросом!

Несколько раз мимо на роскошных гондолах проезжали надменные дворяне в масках. Их ало-черные золоченые лодки безжалостно расталкивали рыбачьи утлые суденышки прочие плавучие средства, а гребцы с гортанными криками вовсю орудовали баграми и шестами. Горожане огрызались, но все же пропускали их вперед. Делалось это без паники или священного пиетета, но все особо же не нарываясь.