Чтение онлайн

— Ты прямо как Гермиона, — улыбнулся Гарри. — Всего меня по полочкам разложила.

— Может, ты такую и искал? Я на нее похожа? — Мишель бросила взгляд на свое отражение в оконном стекле.

— Знаешь, нет. Но вот некоторые ухватки... Мне теперь иногда кажется, что вы как родные.

— Сестры?

Гарри пожал плечами. Нет, эти две лучшие женщины в его жизни не были похожими. И все же что-то общее у них было. Точно. Хотя на самом деле вопрос вовсе не о том, да и, каким бы интересным Мишель не находила это сравнение, Гарри расслышал в ее голосе легкие нотки ревности.

— Знаешь, ты права. Возвращаться туда я точно не собираюсь. И не знаю, сколько сил мне придется приложить, чтобы убедить их в этом, если я признаюсь.

— В конце концов, ты всегда можешь снять амулет. Или — что еще лучше — ты можешь снять его сразу и представиться, скажем, коллегой мистера Уайта, который зашел, скажем, за какой-нибудь специальной литературой. Ну, на случай, если они все-таки окажутся совершенно посторонними людьми.

— Посторонние люди не могут быть настолько похожими...

— Просто проверь.

* * *

Гермиона в последний раз провела кисточкой для туши по ресницам и придирчиво посмотрела в зеркало своего нового туалетного столика. Через десять минут им надо было выходить, и ей очень хотелось выглядеть лучше, чем обычно — тем более они с Роном шли к мистеру Уайту вместе.

Мистер Уайт, как же. Это был точно кто-то из их мира. Некоторые его движения казались такими знакомыми — то, как он держал карандаш или как хмурился, когда думал, что его никто не видит.

А еще его терапия была по-настоящему волшебной. Гермиона не представляла, как можно только благодаря разговорам столько всего изменить. Потому что они, конечно, сильно ему мешали, особенно поначалу — все из-за своих странных подозрений.

Все началось с того, что и она, и Рон заподозрили в психотерапевте Снейпа. А что — тело-то найдено не было. А некоторые манеры, телосложение, посадка головы, волосы, нос... Мешали очки, конечно — модные, в изящной оправе. И рост, но оборотное — дело наживное, особенно для такого опытного зельевара. Каждый из них специально провел в кабинете больше часа, хотя продолжительность сеанса этого не предусматривала. Гермиона, например, сделала вид, что потеряла в диванчике пуговицу, а Рон даже рискнул порвать по шву штаны — мистер Уайт посмеялся, а потом выдал нитки с иголкой, — безрезультатно, и Рон, и Гермиона в очередной раз уверились в том, что их психотерапевт все-таки маггл. Хотя опять-таки, если это был Снейп — что мешало ему усовершенствовать рецепт?

Однако довольно быстро Рон и Гермиона отказались от этой мысли: чтобы так изменился характер человека — это нереально. Да, язвительность присутствовала, но — не злая. А еще у мистера Уайта была очень открытая и приятная улыбка. И, самое главное, они ему нравились, он и не думал скрывать свое дружеское к ним расположение.

Поэтому второй версией был, конечно, Гарри. На то, что это именно Гарри Поттер, прикидывающийся Снейпом под оборотным, было похоже куда больше. Но зельевар из Гарри был известно какой, несмотря на его успехи на шестом курсе, так что… Да и откуда ему взять волосы Снейпа? А потом им стало как-то не до него.

Потому что они наконец-то начали разговаривать друг с другом. Спокойно, не ругаясь; им обоим хотелось разобраться, причем поначалу даже не со своей проблемой, а с мистером Уайтом. Но как-то все чудесным образом повернулось наоборот, потому что разобрался мистер Уайт. С их проблемой, разумеется. А может, он и так все знал. И привел к решению их, хотя, казалось, все решали они сами.

Взять ту же мебель. Вот жили они в арендуемой квартирке, жили... И вроде все устраивало обоих. Зачем что-то менять, если можно подкопить денег и купить свое, пусть и в кредит? Вот они и копили, стараясь не обращать внимания на громоздкую уродливую мебель и старую кухню. А потом — раз! — и все изменилось. И даже мыслей про возможное свое жилье больше не возникало.

Нет, конечно, сначала они снова стали ночевать в одной спальне — Гермиона вспомнила, с каким довольным видом Рон согласился на ее просьбу, словно почувствовал себя настоящим героем — и это было настоящим шагом вперед после их скандалов. А потом они стали все больше общаться. Разговаривать. Обсуждать. Делиться своими мыслями. И не только по поводу личности мистера Уайта, но и на тему погоды, работы и даже цвета кухонных занавесок!

И среди разных обсуждений они дошли до того, что им абсолютно не нравилась мебель в их квартире.

Вроде бы, тут было все, что нужно... Кровать, две тумбочки и громоздкий шифоньер в спальне. Диван и журнальный столик в гостиной. Плита на две конфорки и старенькая духовка. Качающийся стол — но только если опереться на дальний угол. Ничего слишком невыносимого, конечно. Особенно учитывая, что последний год они проводили на работе чуть ли не больше времени, чем дома. Каждый думал, что другого все устраивало, и не хотел начинать обсуждение. Теперь все изменилось.

Оказалось, не так сложно переставить кровать и поменять один громоздкий шкаф на шкаф поменьше, пару комодов и туалетный столик. Вместо дивана-кушетки они поставили большой честерфилд [1], на котором вдруг оказалось так уютно сидеть вечерами в обнимку. Но больше всего преобразилась кухня — Рон взял несколько выходных и переделал шкафы и столешницу, а потом они поставили большой духовой шкаф и купили мощный миксер. Теперь на кухне было удобно готовить вдвоем, не толкаясь локтями, и, к удивлению обоих, у них появился маленький субботний ритуал — готовить завтрак совместно. А еще они купили кофеварку, и у Гермионы перестал убегать кофе, а также блендер — и Рон теперь с удовольствием замешивал тесто для блинчиков. Гермиона стала думать, что они теперь готовы разделить субботы — да и все свои дни — кое с кем еще... Кем-то, кто вторил бы смеху Рона и кого можно было бы нежно обнимать перед сном и рассказывать сказки... Но вряд ли Рон на это бы согласился.

Если бы еще полгода назад Гермионе сказали, что она будет не просто счастлива с Роном, но и хотеть от него ребенка, она бы просто посмеялась.

* * *

Рон брился. Обычно он доставал бритву не очень часто, хотя в последнее время старался делать это каждый день и тщательно избавлять от щетины даже шею, но, увидев старания жены — а Гермиона красилась очень редко, только перед важными событиями — он вдруг запаниковал, осознав, что сам он почему-то никак не готовится к очередному визиту, и отправился в ванную — приводить себя в лучший вид. Ему очень хотелось выглядеть рядом с супругой хотя бы достойно.

Рон был почти уверен в личности психотерапевта, но боялся настаивать, не имея никаких доказательств. К тому же... Уайт им действительно помог. Рону отчаянно нравилось то, какой стала их маленькая семья. Ему нравилось, как Гермиона целовала его, полуспящего, перед уходом на работу; ему нравилось иногда утаскивать ее от коллег на обед в облюбованный ими небольшой ресторанчик — когда он в первый раз пришел и подарил ей букет ромашек, она чуть не расплакалась! Ему нравились их обновленная квартира и вечера в обнимку на новом диване. Он немного боялся, что без визитов к психотерапевту все закончится. Но дело было даже не в этом...

Рон скучал по Гарри, скучал отчаянно и даже горько. И он понимал, что, несмотря на всю его наблюдательность вратаря — а он всегда обращал внимание именно на движения, оттачивая наблюдательность и на земле, — он мог сам себя обманывать. Да, мимику и внешность можно изменить, голос можно поправить, но мало кто думал о том, чтобы изменить походку. Не то, чтобы мистер Уайт слишком часто прогуливался при Роне...

Он был почти уверен, что это — Гарри. Но у него не было доказательств. И он боялся — прежде всего того, что сам себя обманывает и в ответ на прямой вопрос услышит искреннее и удивленное «Вы о ком?» А еще боялся того, что это все-таки Гарри, но он не захочет с ними общаться.