Чтение онлайн

Не будем пока говорить о конкретных деталях соглашения между государством и нейрономическим Братством. Не будем описывать инструменты, что помешают чиновникам разворовать вложения сверхновых русских в гуманитарные отрасли. Еще настанет время (и будет выбрано место), дорогой читатель, где все мы вместе не просто сделаем власти такое предложение, но и добьемся выполнения выдвинутых условий. И тогда в культуру, образование и медицину пойдут не просто девочки из бедных семей, а умные, здоровые и сильные мужики. Лучшие из лучших! И тогда профессии педагога, тренера и врача станут снова ценимыми и уважаемыми. Люди будут гордиться своим делом. Они получат и достаток в своих семьях, и солидные социальные гарантии. Мы знаем, как это сделать – и сделаем это!

Но кто даст деньги на то, чтобы создать саму Китеж-экономику, мир чудесных технологий?

Банки? Да никогда в жизни! Банки консервативны. Они всегда и везде инвестируют в уже проверенные временем отрасли и производства. В строительство жилья, добычу нефти, в колбасный завод или в линию по производству крышек для «кока-кольных» бутылок – пожалуйста. Им все это известно, они знают, что тут брать в залог и как выстраивать финансовую схему. Они знают, что делать тогда, когда заемщик не сможет вернуть кредит. А тут-то что? Одна пугающая неясность. Нигде на свете банки не кредитуют прорывные технологии. Даже на обожаемом нашими реформаторами Западе, где банковская система необычайно развита и богата.

Государство? Если мы возьмем Тайвань, или Малайзию, или Ирландию, или ту же самую Бразилию и даже Шри Ланку (а уж последняя страна ну никак не богаче нас!) – то даже в них, не говоря уж об Англии или Франции, есть мощнейшие государственные компании по содействию частному бизнесу. Именно они в первую голову помогают молодым фирмам, занятым «хай тек». В них приходят предприниматели со смелыми идеями. Там они их доказывают, пишут бизнес-планы, проходят экспертизу и в случае успеха получают льготные ссуды.

Но может ли наше россиянское государство дать деньги? Как мы знаем – не может. Нет инфраструктуры компаний-инкубаторов бизнеса, нет самой культуры обращения в такие вот заведения. Поэтому сколько не накачивай денег во всяческие фонды – получишь в итоге лишь новую волну воровства. Вместо того, чтобы финансировать «русский Уиндоуз», кто-то купит себе консервный завод. Может, это лучше, чем особняк на Рублевке, но нейрономики так не построишь.

То есть, денег в привычных нам источниках нет. Но они есть там, где мы еще не пробовали их добыть.

России больше не стоит бояться глобального финансового мира. В нем нет ничего сверхъестественного или чего-то такого, что не мог бы объять наш ум. Финансовый рынок похож на океан. В нем есть обширные зоны спокойствия, где изредка налетают штормы и бури. Есть совершенно гиблые места, подобные «Бермудскому треугольнику». И есть свои течения, финансовые гольфстримы.

Каков золотой сон любого американского инвестора? Ах, если бы двадцать лет назад знать, какое будущее ожидает компьютерные компании-гиганты, «Майкрософт» и «Интел»! Если бы знать, как преуспеют Amazon.com и Ebay! Дешево купив их акции тогда, сегодня я бы имел целое состояние…

Согласны – такой способности заглядывать на двадцать лет вперед нет ни у кого в мире. Но Россия Третьего проекта способна уйти в самую подвижную часть океана мировых финансов – в область венчурных фондов. Это – область той самой «новой экономики», где инвесторы готовы вкладывать деньги в идеи и проекты, а не во всем известные товары или технологии. Здесь деньги вкладываются в ожидания будущих прибылей и перспективы завоевания новых рынков.

А ведь Россия, как никто в мире, сказочно богата на оригинальнейшие изобретения, на совершенно невиданные технологии, «ноу-хау» и изделия в духе лесковского Левши. Мы способны выйти на венчурный рынок с плодами русских смекалки и интеллекта, предложив Западу совершенно фантастические вещи.

Каковы важнейшие слагаемые «новой экономики»? Капиталы, идеи и проекты будущего, а также менеджеры, способные эти проекты воплощать. В обычной, «линейной» экономике, компании, чтобы радикально нарастить капитал, нужно от десяти до двадцати лет. В «нью экономи» срок сократился до трех-пяти лет.

Здесь Россия, по-прежнему богатая талантами, имеет шанс получить в руки огромные богатства, не продавая ни тонны нефти, ни кубометра газа.

Мы много говорили о том, что развитие западной цивилизации в последние тридцать лет пошло по ложному пути. Русские способны исправить положение, и предложить миру более совершенную, экологическую, технологическую модель развития.

Нам не страшен даже всемирный финансовый кризис. Кризис – это всегда очистительный огонь. Он заставляет искать новые пути в будущее, перестраивать экономику. И то, что ждет мир в близком будущем, не станет исключением. К экономическому кризису добавляются экологические проблемы, больные вопросы роста населения планеты. Он заставит развитые страны отказаться от чрезмерного увлечения виртуально-спекулятивной экономикой и бросить больше сил в сферу инноваций, изобретений, технологического прогресса. То есть, именно в сферу «новой экономики» в самом первоначальном ее замысле. И бедствия Запада здесь могут стать залогом процветания России. Они создадут спрос на русские технические выдумки и наши чудесные технологии.

Будущий всемирный кризис, начавшись с дестабилизации доллара, окончится подтягиванием «старых» отраслей к отраслям-лидерам. В итоге появится еще более жесткий, нежели сегодня, механизм перелива ресурсов в сферу «новой экономики», очищенной от пены и «пирамидальных» замашек. Кризис не уничтожит бифуркационных технологий. В финансах их значение только усилится. Процессы слияний и поглощений среди корпораций и банков лишь ускорятся.

Нам кровь из носу – надо идти на венчурный рынок. Именно для венчурных фондов сверхновая Россия станет страной сказочных возможностей. В венчурных фондах мира, готовых финансировать идеи и разработки, сосредоточены полтора триллиона долларов. Тем, кто держит там средства, абсолютно наплевать, где изобретены новые технологии или «ноу-хау». Их интересует только то, чтобы эти «ноу-хау» были коммерциализированы и поступили на мировой рынок.

В этом смысле венчурный капитал – колоссальный источник денег, который сам Бог для России создал. Венчурный капиталист разительно отличается от банкира. Стихия венчурного бизнесмена – инвестиции высокого риска. Он ищет высокие доходы. Он готов иногда даже терять деньги – только бы общий баланс оставлял его в немалом выигрыше.

Конечно, венчурному капиталисту надо преподнести идеи и разработки, оформив их в привычную для него упаковку. Но это намного проще и дешевле, чем написать целые тома технико-экономических обоснований («физибилити рисерч»), которые наши бизнесмены уже наловчились таскать по банкам мира.

При этом венчурный капиталист не претендует на владение технологией, лекарством или новейшим материалом, куда вкладывает деньги. Он не хочет быть менеджером производства на новых технологиях. Ему важно капитализировать дело, снять «верхний» супердоход – и уйти на новый цикл. То, что на эти деньги в России будет создано отличное предприятие, будет дан мощный толчок разработкам – его совершенно не волнует.

Еще никто в России толком с венчурными фондами не работал. Для того, чтобы дать вам представление об этой быстро растущей нише в мировом инвестиционном бизнесе, приведем некоторые цифры.