Чтение онлайн

Секретарь-референт прилагался к должности секретаря ЦК КПСС, а до этого еще дожить надо. Расположившись на заднем сиденье персональной «Волги», он просмотрел все шесть полос газеты «Правда», самое пристальное внимание уделив первой. Следом наступила очередь «Известий» и, на закуску, как вишенка на торте — «Советский спорт».

Наконец, из обычного почтового конверта он вынул еще один заклеенный конверт и небольшой, размером с открытку, листик машинописного текста. Удивленно хмыкнув, Пуго ознакомился с текстом:

«Уважаемый Борис Карлович!

Возможно, вы слышали, что недавно из здания ЦК КПСС пропал сотрудник Международного отдела, товарищ Седых. В прилагаемом конверте — важная информация по данному поводу. Прошу вас передать конверт в Комитет партийного контроля, товарищу Пельше, лично в руки. Вы можете вскрыть конверт и ознакомиться с текстом. Но будет лучше, если проверку письма произведут в канцелярии товарища Пельше уполномоченные на то сотрудники.

Сообщать в милицию или КГБ не следует. В случае такой необходимости решение примет товарищ Пельше. Просто постарайтесь ограничить круг лиц, допущенных к государственной тайне, поскольку расширять его нежелательно.

Напоминаю вам, что товарищ получающий секретные документы, не может знакомить с ними кого бы то ни было, если нет на то специального разрешения ЦК КПСС. Снимать копии с указанных документов, делать выписки из них категорически воспрещается».

Борис Карлович вгляделся в почтовый штамп — письмо пришло из Риги. Текст подписал неизвестный доброжелатель по фамилии Лацис. Ясное дело, это вымышленная фамилия. Как и обратный адрес: город Рига, улица Ленина, дом один. Адрес фальшивый, но круглый штамп очень похож на настоящий.

В подобных случаях рекомендуется звать компетентных товарищей в серых костюмах, но Борис Карлович решил отойти от шаблона и принципов секретного делопроизводства. Судьба предлагает ему стать на шаг ближе к члену Политбюро, всесильному товарищу Пельше, так почему не воспользоваться случаем? В конце концов, удача окрыляет только умеющих летать.

В служебном кабинете его уровня на приставном столике, в ряду других, имелся специальный аппарат с номеронабирателем, украшенном гербом СССР. Сей важный знак указывал на возможность прямой связи с любым небожителем. Правда, по «вертушке» обычно звонили ему, чтобы дать какое-нибудь поручение, или задать заковыристый вопрос. Теперь настало время поступить иначе.

Решительно повернувшись к боковому столику, Борис Карлович Пуго положил руку на трубку цвета слоновой кости.

Глава седьмая, в которой речь пойдет о ходячей больнице

Визит невропатолога ясности не принес — от оценок профессор уклонился, а комментариев давать не стал. Он лишь многозначительно хмыкал, глядя через снимки в окно, и дул в кулак, изображая бурную работу мысли. Молоточком, конечно, везде постучал, в глаза фонариком посветил. А в конце заявил, что выводы делать пока рано, поэтому он придет завтра вместе с нейрохирургом.

Что ж, бог все видит, да нам не сказывает. Завтра — значит, завтра. Казалось, день подошел к концу, но тут случилось нежданное — санитарка Клава принесла вечернюю трапезу.

— Сколько вас тут набилось, — удивилась она, сгружая тарелки с замызганного пластикового подноса. — А ужин на двоих заказан.

Об этом больничном сервисе я как-то забыл. Впрочем, не мудрено, редко им злоупотреблял. И сейчас не буду — местная кухня, прямо говоря, не вставляет и даже не плющит. А нормально перекусить дома можно, возле родного холодильника. Там и побреюсь, и заночую заодно.

Решено, пора валить отсюда. Добровольные санитарки без меня за Антоном присмотрят. И водички поднесут, и смогут прекрасно отдохнуть на моей кровати, меняясь там по очереди.

— Выходит, тут найдется, кому больных покормить, — дополнила мою мысль Клава. Оглядев весь цветник, она принюхалась к ароматам былого пиршества. Яства не залежались, стол был девственно чист, но запах до сих пор витал в воздухе. — Странное дело, на кухне вроде варили манную кашу, а пахнет борщем и шашлыком.

Никто вслед Клаве возражать не решился. Антон лишь хмыкнул, но дополнительные калории отвергать не стал:

— А что, нормальный полдник, — подивился он моим капризам, принимая обе тарелки.

— Приятного аппетита. Не скучайте, товарищи, — характерным жестом Брежнева, взмахом вперёд и вверх, я поднял руку. Взасос целоваться на прощанье, правда, не стал. — Вера остается за старшую. Поехали, Анечка, трогай помалу.

Нюся была только рада, транспортировочный маневр произвела с ювелирной четкостью: мы очутились точно на своем месте в собственной спальне. Алису немного потревожили, но это малая беда. А наглый Лапик, дрыхнувший рядом, даже ухом не повел. Только глаз приоткрыл, когда его подвинули ногой, и снова отрубился. Вот гад такой, ведет себя на моей кровати, будто у себя дома! Кобель мартовский. На гневный взгляд наглец не отреагировал, пришлось мне утереться, отвернувшись.

Нюся умчалась в душ, поскольку таксист Иван протелефонировал готовность везти ее в караоке-клуб, на работу в ночную смену. А я озаботился бритьем, помывкой, и неспешным стариковским ужином. В моем возрасте полезен творог с молочком, а мед можно вприкуску. Странное дело, но такой корм и кошкам, незаметно вписавшимся в компанию, пришелся по вкусу.

Квартирантов дома не оказалось, слава богу. Небось опять с Колиным риелтором квартирки осматривают, заодно познавая новый мир методом погружения. Если я чего-то понимаю в этой жизни, то жена Виктора Острожного пожелает узреть все варианты, все до одного. И очень хорошо, никто моим занятиям не помешает.

А собирался я спокойно обдумать новый метод врачевания, открытый опытным путем. По всему выходило, что теперь лечить болячки можно без медитации, уговоров и лекарств, просто выдергивая из ауры серую гадость. Немного болезненно выходит, судя по Антону, но результат очевиден. Да и моей спине сразу легче стало.

Итак, что мы имеем? Первое. Лечебный, омолаживающий и оживляющий эффект перехода из одного мира в другой. Неважно, в какую сторону, важно моментальное, ясно видимое действие. Веру, правда, такое резкое омоложение раздражает, но тут ничего не поделаешь, процесс неуправляемый. Как-то это связано с моими руками, которые держат переносимого человека. Плотный контакт играет загадочную, но важную роль, ведь без него перенос тела не происходит.

А что у нас за руки такие… Это второе, что мы имеем — руки у нас особенные, «теплые». Бабушка Мухия назвала Антона бабником, и мама не удивилась. Я тоже. Сексапильные флюиды, мол, и все такое. Да, девушки ко мне, обычному парню, липли как мотыльки на лампочку. Однако это слишком простое определение. Мои друзья всегда удивлялись не столько многочисленным подругам, сколько легкости расставания и отсутствию скандала при этом. Сохранить хорошие отношения мне удавалось не со всеми, бывали исключения. Однако исключения лишь подтверждают правило — женщины со мной ощущали легкость и приятность, о чем неоднократно сообщали.