Чтение онлайн

Отвожу Юлю к ней домой, обещаю прийти, как только освобожусь. Еду к отцу. К моему удивлению, он один. Мрачнее тучи. Иду в атаку первым:

– А может, я сам решу, с кем мне встречаться?

– А может, тебе не мешало бы уже знать, что от е…ли бывают дети? – режет он, сощурившись.

– Что? – мешком плюхаюсь на стул.

– То. Лариса беременна.

– Но… - дурнота плещется у горла. – Мы предохранялись. Она…

– Мальчик, мужику следует иметь в виду, что хоть три гондона натяни и бинтом сверху, дети все равно могут приключиться. Если он, конечно, мужик, а не х…й на ножках, которому на это класть с винтом.

– Мы с ней расстались. Две недели назад. Она мне ничего не сказала.

– Она, может, и сказала бы, если б ты не закинул ее телефон в черный список. Поэтому пришлось донести эту дивную новость до тебя более сложным путем.

– И… что? – звучит жалобно и противно, как будто овца блеет.

Отец смеется:

– Ты меня спрашиваешь? Это я тебя должен спросить: и что? Сейчас ты наверняка скажешь, что можно же согласиться, чтобы записали в метрику, и помогать деньгами. А я спрошу: когда ты ее драл две недели назад… перед тем как расстаться… тогда она для тебя хороша была? А как выяснилось, что надул ей пузо, стала ну совсем не хороша, да? Можно откупиться – и от нее, и от ребенка. Но зато вы не испортите друг другу жизнь, так? А я тебе скажу, мальчик, что ты уже ей испортил жизнь своим хером. Швырнешь деньги и пойдешь веселиться дальше, трахать других телок. А ей носить, рожать, кормить и воспитывать. Твоего ребенка. Короче, Дима… Под дулом автомата тебя никто в загс не поведет. Но если уж ты нижней головой додумался, как присунуть, включи для разнообразия верхнюю и подумай, что делать дальше. Свободен.

Я встаю, иду к выходу, ничего не видя перед собой.

– Подожди. Подойди сюда. Не хотел тебе показывать, но, наверно, имеет смысл.

По столу веером разлетаются несколько фотографий. Мы с Юлей - идем через двор. На другой она одна, крупно. На обороте имя, фамилия, телефон и домашний адрес.

– У Петра вчера забрал. Ты его знаешь. Если эта девочка хоть что-то для тебя значит… - тут он машет рукой.
– Все, иди.

День – как негатив. Чернота. Все мысли там, где они не оформляются словами. Покупаю бутылку коньяка, еду домой. Там так и не заправлена постель, и от подушки пахнет Юлей. Ложусь и пью прямо из горлышка.

Как глупо… Как все глупо…

Если бы я любил Юльку… Но нам выпало слишком мало времени. Я мог ее полюбить. Это был мой шанс. Второй шанс. Третьего уже не будет.

Поздно вечером, почти ночью, беру такси и еду к ней. Что говорю – потом даже не могу вспомнить. В памяти осталось лишь то, как она молча открыла дверь. И как спускался вниз, считая ступеньки.

Всю ночь хожу по городу, сижу на каких-то скамейках. Утром обнаруживаю себя в своем дворе. У дома, где прожил почти всю жизнь. Смотрю на свои окна и иду к соседней парадной. На звонок открывает Ларкин отец. Тяжелый холодный взгляд, желваки на скулах. Молча отходит в сторону, пропуская в прихожую.

Ларка еще не встала. Увидев меня, садится в постели, подтягивает под одеялом колени к груди. Устраиваюсь рядом на краешке.

– Давай поговорим, Лара. Мы можем начать все сначала. Хотя бы ради ребенка. Если ты этого хочешь.

– А ты – хочешь? – ее губы дрожат.

– Честно? Нет. И ты наверняка знаешь, эти две недели я был с другой девушкой.

– Тогда зачем? – слеза срывается, бежит по щеке.

– Зачем? Как ни странно, я все еще люблю тебя. Мы вместе всю жизнь. Это не может пройти вот так сразу. Как будто лампочку выключили. И у нас будет ребенок. Я этого не хотел. Сейчас. Но он уже есть. Б…ь, он уже есть, Лара. Я вырос в нормальной семье и не могу представить, как это – когда вместо отца алименты и строчка в свидетельстве о рождении. Да, я своего видел не так уж много. Но знал, что он есть. Что он рядом. Что он с нами, а не с другой бабой и с другими детьми. Если ты хочешь… если ты можешь начать все с нуля, мы можем попробовать. Наверно… наверняка будет трудно. Но…

– Хорошо, Дима, - тихо говорит она, вытирая слезы. – Давай попробуем.

сентябрь 2021 года

Дима

Вообще-то самым разумным было повернуться и выйти. Но я не смог. Как загипнотизированный подошел к стойке, сел на табурет рядом с ней. Наверно, и Юля думала о том, что надо уйти. Но продолжала сидеть, глядя в свою чашку. Я всей шкурой чувствовал этот кокон напряжения вокруг нее. Как будто вставшая дыбом невидимая шерсть, по которой проскакивают искры.

– Здравствуй, - сказал я, не представляя, зачем вообще подошел и о чем с ней говорить. И повернулся к Захару: - Как обычно, пожалуйста.

– Большой двойной, - кивнул он, потянувшись к кофеварке.

– Здравствуй, - не сразу ответила Юля, высматривая в чашке лохнесское чудовище.

Жесткий профиль, стиснутые губы, неподвижный взгляд в одну точку. То же выражение, что было на переговорах и на предварительном слушании. А та растерянность и… отчаяние? Видимо, мне это померещилось в тот момент, когда она повернулась и посмотрела на меня – стоящего в дверях. Но, может быть, именно поэтому я и подошел?

– Можно задать тебе один вопрос?

Словно не я это сказал. Кто-то другой, за меня.

– Ты так говоришь, как будто имеешь право задавать какие-то вопросы, - не сразу ответила Юля все тем же холодным ровным тоном. Ноль эмоций. Все утонули в кофейной чашке.

– Нет. Не имею. Поэтому и спрашиваю, можно ли.

– Хорошо. Но только тогда я тоже задам тебе один вопрос.

Ох, как это прозвучало. Почти как вопрос жизни и смерти.

– Ладно. Почему ты согласилась работать с Ларисой?

– Ты наверняка подумал, что это страшная месть?

Она улыбнулась с горечью, появилась и исчезла ямочка на щеке, но глаза остались ледяными.

– В первый момент – да. Подумал. Для меня это было шоком. Увидеть тебя в качестве ее юриста. Не сомневаюсь, именно этого Лариса и добивалась. Но потом… Нет. Не похоже. Что месть.

– Ты так уверен? – ее ноздри нервно дрогнули. – Что я все простила, забыла?

– Значит, не только. Было что-то еще.

Не забыла. И не простила. В этом я тоже не сомневался. Потому что и сам не забыл. И не простил. Себя. Но не думал об этом. Запрещал себе думать. А вот она вела себя не так, будто действовала по своему желанию. Надо было быть слепым или тупым, чтобы этого не понять.

– Иногда все гораздо проще, чем кажется, Дима, - она бросила в мою сторону короткий взгляд и снова отвернулась.
– Отказ означал бы для меня рабочие проблемы. Только и всего. Я просто выбрала из двух зол меньшее. Хотя если бы сразу знала то, о чем услышала на предварительном заседании, скорее всего, отказалась бы.

Действительно, на первый взгляд все просто. Но… нет. Как говорил отец, жопом чую. Потому что…

– Скажи, твоя дочь… Это твой ребенок?

Забавное выражение – опешил. Ехал себе верхом и то ли свалился неожиданно, то ли конь скинул и ушел. И вот ты уже топаешь дальше пешедралом и думаешь: ну вот как так-то? Я ожидал чего-то другого. Хотя в свете последних событий вполне резонный вопрос.

– Девяносто девять процентов. Большей точности тест ДНК не дает.

– То есть сомнения были?

– У меня? Нет, - Захар поставил передо мной чашку на блюдце и стакан воды, я отпил глоток. – Ни поводов, ни сомнений.

– Тогда зачем тест? – она повернулась ко мне, удивленно приподняв брови.

– У Полины генетически обусловленный порок сердца. Когда поставили диагноз, мы сдали анализы на мутации генов. Это обычная процедура, чтобы не повторилось потом с другими детьми. У нас ничего не обнаружилось.