Чтение онлайн

– Дим, только давай не прямо бегом в загс, - попросила я, когда он наконец оторвался от моих губ. – Дай немного голову в порядок привести.

– Как скажешь, - Димка подсунул ладони мне под грудь.
– Я-то хоть завтра, но торопить не хочу. Мне главное – что ты в принципе согласна. Скажешь, когда голова будет в порядке, ладно? Только не тяни долго. Ты мне очень нужна, Юля. Хочу, чтобы ты была рядом. Всегда, во всем. И самому быть рядом с тобой. Ну и потом… любить кулак, представляя тебя, у меня даже в шестнадцать лет не получалось.

– Почему? – удивилась я.

– Не знаю. Ты для меня тогда была чем-то таким… неземным, волшебным. Мечтой. Страшно было представить тебя за дрочкой. Разве можно трахать фею? Хотя, с другой стороны, моим самым ярким и острым эротическим моментом за всю жизнь было… знаешь что?

Я знала. Потому что для меня этот момент был таким же - особенным. Ярким и острым. Но я прятала его в дальнем чулане со всем остальным, никогда не используя в своих ночных фантазиях.

– Это? – я медленно провела пальцами от кончиков его пальцев до локтя.

– Да, - чуть смущенно улыбнулся Димка. – Не поверишь, столько лет прошло, а вставало на полдень, стоило вспомнить. Кстати, я еще кое-что не показал. Оставил на сладкое. Тебе понравится.

Опустив руку, он нашарил на полу свою рубашку и, приподнявшись, бросил ее мне на живот.

Ликвидировать последствия опасного секса рубашкой за хреналион денег – ну что ж, надо потихоньку привыкать к будущей красивой жизни.

В спальне мне показалось как-то пустовато. Огромная кровать, комод, туалетный столик с мягким пуфиком, плазма на стене. А шкаф где?

Загадочно улыбнувшись, Димка дотронулся до резной панели, и она отъехала в сторону. За ней оказалась просторная гардеробная с банкеткой в центре. С трех сторон ее окружали шкафы с раздвижными зеркальными дверцами, изнанка панели тоже оказалось зеркальной, с мягкой розоватой подсветкой.

Димка втолкнул меня внутрь и задвинул панель. Подогнулись колени, и я оперлась о банкетку. Он встал сзади, положил руки на плечи, наклонился, касаясь губами шеи. Тепло его дыхания отозвалось такой же теплой дрожью по всему телу, которая сверкающими искрами сбежалась к низу живота и свернулась там тугой спиралью. Как зачарованная я смотрела на наше отражение, на то, как его пальцы ласкают мою грудь, опускаются ниже, рисуют магический треугольник, исчезают под ним и снова появляются, влажно поблескивая. Запрокинув голову ему на плечо, я скулила, стонала и умирала от наслаждения. А ведь казалось, что всё – выложилась на все двести процентов.

Если квартира гнездо разврата, то эта зеркальная шкатулочка – его сердцевина. И эта мысль была последней, которую мне удалось собрать из разлетающихся во все стороны обрывков.

– Димка, а давай мы будем жить здесь, а Полина на Коннице? – то ли предложила, то ли попросила я, когда в одиннадцатом часу мы все-таки отлипли друг от друга и начали одеваться.

– Угу, прямо в гардеробной, - серьезно кивнул он. – Нет, Юля. Полина переедет не раньше, чем через год, трешки нам будет маловато на всех. Но я тебе обещаю, что в доме у нас такая похабная гардеробная тоже будет.

– В доме? – я одновременно удивилась и обрадовалась: неужели все мои мечты сбудутся?! – Эх, хорошо, конечно, но ты правда думаешь, что в этой похабной гардеробной нам удастся вот так заниматься всякими похабными вещами? Туда вечно будут царапаться Глашка, Марк и Мисюсь.

– Или еще кто-нибудь, - согласился Димка. – Ну… тогда, кроме дома, мы купим одну ма-а-аленькую квартирку в городе. И будем туда удирать от всех. Как тебе такой вариант?

Юля

Свадьбу мы назначили на двадцать первого июня – ровно через двадцать один год со дня знакомства. Специально не выбирали, так уж совпало. Причем сообразили не сразу.

– Юль, на какое число? – спросил Димка, заполняя форму на Госуслугах. – Если во дворце, то свободно только на двадцать первое июня в десять утра, а потом уже в июле.

– Давай на двадцать первое, - согласилась я. – Прямо символично. Двадцать первое – через двадцать один год.

Когда я заполнила свою часть и он оплатил пошлину, мы призадумались: а какого вообще числа мы встретились? Нашли в интернете календарь за 2001 год, но толку от него было мало.

– Точно помню, что дома я оставался один четыре дня, - морщил лоб Димка. – А соревнования начались тринадцатого. Мы еще говорили с парнями, что поэтому полуфинал и просрали.

– Может, просто играли плохо? – не удержалась я. – Это был будний день, мама отпросилась с работы, чтобы меня проводить. Подожди, ты говорил, что у бабушки был день рождения, вы все на юбилей ехали.

– Не помню уже, ее десять лет как нет. Восемнадцатого или девятнадцатого. Могу матери позвонить, уточнить. Хотя это вряд ли поможет. Подожди… а у тебя случайно мое письмо не сохранилось? Я его писал в тот день, когда приехал, вечером. А утром отправил. На конверте должен быть штемпель с датой.

Я знала, что письмо где-то лежит. Точно не выбрасывала. Но вот забрала ли при переезде? Или осталось в квартире родителей?

– Да ладно, не ищи, - Димка скептически наблюдал, как я раскапываю ящики письменного стола. – Не так уж и важно.

– Еще как важно! – заупрямилась я. – О, бинго!

На самом дне нижнего ящика под папкой со старыми квитанциями лежала конфетная коробка с «сокровищами», которые имели какое-то значение только для меня. Наверняка Глашка когда-нибудь выбросит их как непонятный и ненужный хлам. Перебрав содержимое, я вытащила пожелтевший конверт, надписанный разлапистым почерком. И захихикала глупо, глядя на щенка с цветочком в пасти.

– Чего там? – заглянул через плечо Димка.

– Да так… Собачка.

Ущипнув меня за бок, он посмотрел на конверт и вздохнул:

– Смазано все, не разобрать.

Я достала два сложенных листка. Сверху стояла дата: «22.06.01».

– Убиться веником! – рассмеялся Димка. – Значит, мы встретились двадцать первого. Это, наверно, какой-то тайный знак, что поженимся ровно через двадцать один год, да еще и двадцать первого числа.

– Надеюсь, что к добру знак.

Я перечитывала письмо, он – через мое плечо, покусывая за мочку уха.

– Знаешь, эти абрикосы росли прямо за моим окном. Мне один раз приснилось, что ты как-то оказалась у меня в комнате, и мы рвем их и едим.

Повернувшись, я поцеловала его – и, разумеется, тут же в гостиную ввалились Глашкой с Полиной, а между ними протиснулся Марк.

– Опять целуются, - хихикнула Глашка. – Ну что, подали?

– Да. На двадцать первое июня.

– Мамуль, а можно у нас будут платья одинаковые? Ну мы же как подружки невесты будем, да?

– Так, со всей этой ерундой – к тете Тане, пожалуйста, - я подмигнула Димке и взяла телефон. – Танюх, ну подали. Заявление. Двадцать первого июня на Фурштатской. Можешь развивать бурную деятельность… Нет, со своим платьем сама справлюсь. Все остальное твое. Сейчас к вам девушки подвалят с идеями, постарайся их не убить, ладно?