Чтение онлайн

— Ложь, — повторил Этьен, властным жестом приказывая теням отступить от стихийников и опустить мечи. — Я устал ее слушать. Правду. Здесь. Сейчас. При свидетелях. От тебя или… Или тот, кто принес смерть в мой дом, если он находится среди нас, признается сам.

Опять встрепенулись ильясу, почувствовав в учащенно бьющихся сердцах новую тревогу. Дети стихий, и старейшины родов, и совсем юные новопосвященные, все как один незаметно пытались оглянуться на тех, кто был рядом. Подозрения. Гнев. Взгляды пересекаются, и в каждом вопрос: «А не по твоей ли вине мы заперты тут?». Пересекаются и отталкиваются друг от друга и устремляются снова к нему, к Холгеру. К женщинам за его спиной…

Кого защищает правитель?

Кого прячет от справедливого возмездия, если не кого-то из семьи?

Им по-прежнему безразлично, но они злятся на неведомого виновника своего заточения, и их безразличие и их зло напитывает силой тьму. Ильясу уже не смутные тени — чернеют на фоне пламени, и свет огня почти не пробивается сквозь устрашающие крылатые фигуры.

Еще немного, и их не сдержать.

— Я не хочу никому навредить, — проговорил Этьен. — Но кто-то может пострадать случайно. Огонь сжигает воздух и высушивает воду. Но прежде — воздух…

Холгер непроизвольно обернулся на мать.

Йонела держалась. Сжала губы в гордом молчании, руки скрестила на груди. Но не парила уже над полом, и на ногах стояла не слишком твердо…

— …А без воздуха умрет и огонь, — продолжил сын правителя и посмотрел сперва на Арсэлис, а затем на отца. — Я не говорю, что так случится, но это возможно. И моей вины в этом будет не более чем твоей.

— Хорошо, — выдавил через силу Холгер. Шеар в нем боролся с прочими его сущностями, с теми, кем он старался быть несмотря ни на что, — сыном, мужем, отцом. И шеар побеждал. Нельзя допустить, чтобы тьма вырвалась из подчинения. — Я скажу. Но прежде избавься от ильясу и приведи здесь все в порядок. После этого поговорим наедине.

— Наедине? — усмешка сына правителю не понравилась. — Ты, верно, не расслышал, что я говорил. Имя будет названо здесь, при всех. Мне нужна не месть, а честный суд. Разве найдется судья честнее шеара? И в присяжных недостатка нет. И палачи наготове.

Холгер не хотел даже представлять себе подобный суд.

Но… на все воля четырех.

— На все воля четырех, — сказал он, неторопливо спускаясь со ступеней и приближаясь к сыну. — Помнишь, что я тебе сказал, когда ты впервые спросил об убийце Аллей?

— Ты сказал, что невиновен в ее смерти, — ответил Этьен. — Это было слово шеара, и я ему поверил.

Холгер покачал головой.

— Я сказал, что могу вызвать тебя на бой в защиту справедливости, — напомнил он. — У меня по-прежнему есть такое право. И я хочу им воспользоваться.

Небо и море. Море и небо.

Лили и при других обстоятельствах не заинтересовал бы подобный пейзаж, но в последние полчаса смотреть стало в прямом смысле тошно.

Или эта слабость и головокружение — следствие того, что альву оторвали от родной стихии?

Эллилиатарренсаи Маэр из рода Хеллан всегда прочно стояла на земле. Сейчас она оказалась подвешена в воздухе, и от желанной тверди ее отделяла непроницаемая толща воды.

Она могла лишь догадываться, что задумал Этьен, но наверняка знала, что ничего хорошего из этого не выйдет.

Он ведь неспроста завел речь о риске для всего Итериана. О том, что она попыталась бы его остановить. Этьену прекрасно известно, что она не склонна преувеличивать опасность и не сорвется из-за ерунды, но если он считает подобный исход возможным, определенно, затеял нечто серьезное.

Значит, ей нужно быть сейчас рядом с ним.

Любой ценой.

Альва вцепилась себе в волосы. Не в отчаянии — до этого было еще далеко, — а для того, чтобы вытащить запутавшиеся в длинных прядях шпильки и заколки. Присев на воздушную плиту, вытянула вперед ноги и высыпала на подол добытые сокровища. Сняла диадему. Добавила два кольца — с сапфиром и с крупным бриллиантом. Серьги. Ожерелье.

Надумай она прикупить особняк в каком-нибудь людском мирке, осталось бы и на новую обстановку, однако для ее целей — маловато.

Металл и камни хранили частицы земли, но извлеченной из них энергии хватит лишь на то, чтобы пробиться сквозь стену воздуха.

И что потом?

Барахтаться в соленой воде, плотность которой не позволит даже нырнуть, не то что опуститься на дно?

На земле Лили легко вобрала бы в себя ее тяжесть, обернув тело камнем. Но на земле подобные способности были ей не нужны, а тут негде взять достаточно сил.

Небо и море. Море и небо.

Белые облака и темная вода.

Густая от переизбытка соли вода с островками рыхлой желтоватой пены.

Этьен все просчитал…

И просчитался!

Не от кого было скрывать победную улыбку… но некому было и демонстрировать ее.

Альва смяла в руках драгоценности.

Зажимы украшений и острые грани камней царапали кожу. Сила родной стихии наполняла кровь.

Мальчишка! Думал, так просто от нее избавиться?

Не выйдет!

Упругий воздух прогнулся под ней. Истончился. И в конце концов лопнул.

Вода оказалась неприятной на ощупь, будто бы маслянистой, но теплой.

Возможно, Этьен предвидел, что Лили не оставит попыток освободиться, и не хотел, чтобы она замерзала до его возвращения.

Заботливый.

Глупый.

Хоть и шеар.

Даже люди говорят: «Соль земли». Земли, но не воды!

Лили полежала с минуту на мягких волнах, а затем, собрав остаток сил, начала постепенно притягивать к себе мелкие колючие крупинки, каждая из которых несла толику нужной ей стихии.

Мало, чтобы скопить энергию для переноса, но достаточно, чтобы в следующий раз притянуть уже побольше.

Платье промокло и отяжелело.

Кожу щипало от облепившей ее соли.

Больше, еще больше.

Белые твердые кристаллы покрыли руки и ноги хрусткой коркой. Пока недостаточно прочной и не слишком тяжелой, но это только пока…

Нужно просто собрать еще.

Не спеша, кристаллик за кристалликом.

Туловище.

Шея.

Голова.

Лили зажмурилась и в последний раз, перед тем, как ее лицо накроет непроницаемая маска, облизала губы. Соленые…

Кристаллик за кристалликом — соляная броня.