Чтение онлайн

Воздух поднял флакон из темного стекла на уровень глаз шеара и окружил плотным коконом.

Огонь, по силе равный тому, что горит в недрах мира, в мгновение смял сосуд и обратил и его, и его содержимое в пар и пепел, которые прочно удерживала прозрачная сфера.

Открыв окно, шеар выпустил остатки сгоревшей смерти.

— Те, в людском городе, знали об этом? — спросил он у Лэйда.

— Нет, они…

— Вот и хорошо.

Пусть Холгер сам разбирается с заговорщиками, если они ему интересны. А насколько Этьен мог судить, сам будучи шеаром, интерес этот долго не продержится, есть дела и поважнее.

— Забудь об этом разговоре, — повторил уже сказанное ранее Тьен. Встряхнул Лэйда за плечи, заставив поднять голову, и посмотрел в заслезившиеся глаза. — Только о разговоре.

Он подтолкнул отца к двери, уже зная, что Генрих проспит до утра, а то и до середины следующего дня. К тому времени что-то уже решится.

— Не бери в голову, — отмахнулась Лили, к которой он пришел за советом, прежде чем отправиться во дворец. — Думаешь, Генрих и его друзья — первые, кому пришла мысль сместить правящего шеара? Недовольные находились всегда. Мало кто понимает истинную роль шеара в жизни Итериана и всего великого древа. Большинство видит лишь формального правителя, чья власть, хоть и велика, но не безгранична. Да, без шеара не пережить новую волну, но никто и не помышляет остаться без носителя силы четырех. Всегда есть его сын или внук, который кажется кому-то более умным, чтобы править, или более глупым, чтобы им можно было управлять. Так было и, увы, не раз еще будет.

— И в чем смысл? — Тьен искренне недоумевал.

— Ни в чем. В Итериане есть все, о чем в других мирах можно только мечтать. Все и у всех. Для существ мыслящих это неприемлемо. Отсутствие сложностей задерживает духовное развитие с перспективой опуститься однажды до уровня животных, главные цели которых — есть и плодить себе подобных. Потому мы вынуждены сами создавать себе эти сложности. Кто-то ищет себя в науке или искусстве, ставя перед собой новые и новые задачи, кто-то уходит в иные миры, где строит жизнь с нуля. А кто-то пытается пересмотреть действующую систему власти. Причины, по которым кто-то хочет сместить правящего шеара, самые разные, от необоснованной неприязни до… обоснованной неприязни. В случае с Холгером это неприязнь обоснованная…

— Чем?

Сам Этьен любви к венценосному родителю не испытывал, но не мог не признать, что Холгер — отличный правитель, мудрый и опытный, и категорически не заслуживает быть низложенным в пользу бастарда-полукровки.

— Многими факторами, — усмехнулась альва. — Он умен, красив, силен. К тому же женат на Арсэлис.

— А с ней что не так?

Шеари Этьену не то чтобы нравилась, но в сравнении со старушкой Йонелой вызывала некоторую симпатию.

— Она — флейма. Уже семь поколений правителей женятся исключительно на дочерях Огня или Воздуха. То есть, выказывают явное пренебрежение Земле и Воде.

— Наследственные предпочтения? — попытался пошутить Этьен.

— Не исключено, — согласилась женщина. — С учетом того, что супруга правящего на тот момент шеара Вердена была сильфидой, и после истории с твоей матерью сильфы не рвались представлять наследнику потенциальных невест. А вот водяные и альвы сочли себя оскорбленными, когда Холгер выбрал Арсэлис. Хотя мне его выбор понравился.

Отчего-то не возникло сомнений, что ее одобрение повлияло на принятие окончательного решения…

— Кто же ты такая? — на миг забывая о теме разговора, спросил Тьен. Этот вопрос давно напрашивался, но задать его он не решался, а тут буквально выпалил: нервы, видимо.

Альва не удивилась. Только в глубоких синих глазах промелькнуло что-то неуловимое, и уголки губ приподнялись в полуулыбке.

— Советник по общим вопросам? — предложила она вариант ответа. — Общение с шеарами и для меня не проходит бесследно. Я вас, скажем так, понимаю. Если это вообще возможно.

Общение. Близкое общение.

Имелся у Тьена один вопрос, еще из прошлой жизни, и за годы в Итериане он так и не нашел случая узнать у Лили, к чему был тот поцелуй, до истерики напугавший Софи. Сейчас сам понял ответ.

— Как Холгер намерен поступить с заговорщиками? — вернулся он к прерванному разговору.

— А как бы ты поступил?

— Указал бы каждому его место, — жестко ответил шеар. — Пересмотрел состав совета старейших. Если они допускают подобное, значит, и сами состоят в сговоре. Если ничего не знают — грош им цена, и великим родам нужны другие главы. В любом случае грызня начнется славная, как внутри родов, так и с представителями других стихийных начал. Вода и Земля — главные недовольные — вряд ли объединятся, Огонь и Воздух не упустят момента упрочить собственное положение… Еще лет двести будет чем заняться и без заговоров. А людей, — он вспомнил речь, произведшую неизгладимое впечатление на поборника справедливости, — вернул бы в их исконные миры.

— Занятно, — пробормотала альва. — Даже жаль, что никто из мечтающих увидеть тебя на месте Холгера не узнает, насколько им повезло, что этого никогда не случится.

— А что, у правителя другие планы?

— Наверняка не знаю, но подозреваю, что другие. Распри в совете ему не нужны, да и злобить людей не стоит — будучи насильно возвращены в свои миры, они принесут в них тьму.

Тьма…

Тьма — это плохо.

Но иногда можно использовать и ее.

— А что с отцом? — спросил Этьен.

— Тебе решать. Генрих — целиком твоя ответственность.

— Разве не Холгер его привел?

Сначала спас, затем привел в Дивный мир. Подарил дом, открыл доступ в дворцовую библиотеку. Пригрел на груди змею, сказали бы люди…

— Помнишь сказку о спящей красавице?

— При чем тут это?

Альва отвела взгляд, словно обращалась не к нему, а к кому-то еще, способному услышать:

— Что если Холгер оставил Генриха из-за тебя? Знал, что ты вернешься, и сохранил для тебя кусочек твоего мира?

— Для меня, — повторил Тьен. — Вот это уж точно сказки.

На встречу с правителем он тогда не пошел. Лили обещала сама с ним переговорить.

А Тьен всю ту ночь провел в попытках снова вызвать крылатую тень.

Если бы получилось, он, возможно, наведался бы к Холгеру, и у него было бы что противопоставить могуществу первого шеара…

Но не вышло.

Не хватало злости, ярости, обиды. Не хватало тьмы.

Он не забыл об этой идее, но оставил ее на потом, как и многие другие. А с Генрихом со временем полностью помирился, и все между ними стало как прежде… почти…

Из гостиницы Тьен сразу же отправился к Софи.

— Твоя подружка в магазине, никто, кроме покупателей, не приходил, — отчиталась Эсея. — Мальчишка дома. Недавно пришла девочка, Клер. Сейчас они обедают.

— Хорошо. Можешь идти. Сменишь меня здесь завтра в восемь.

В магазине было свежо и тихо.

Софи в отсутствие посетителей устроилась в старом плетеном кресле у окна и листала книгу. Солнечный свет, полосками пробивавшийся через жалюзи, падал на страницы и красил в золото волосы девушки, но Тьена больше занимало источаемое ею самою сияние — ровное, чистое и теплое.