Чтение онлайн

Я уже в отпуске, — сказал он сам себе.

— Кстати, где сейчас находится этот агент? — спросил он, больше формально, чем из реального интереса, откидываясь на спинку кресла.

— Точное местоположение неизвестно, — отозвался Майкс. — В последний раз выходил на связь из промышленной зоны в четвёртом секторе. Сигнал был кратким.

— Один или вместе с Варгосом?

— По всей видимости, вместе. — Сержант заглянул в планшет. — В докладе упоминается, что они действовали совместно. Судя по тому, как сформулировано сообщение, — Майкс слегка замялся, подбирая слова, — ситуация у них… нестандартная.

— Нестандартная, — фыркнул Обри. — У этой парочки ситуация всегда нестандартная, как и они сами, — он положил планшет на стол. — Ну ещё бы. Когда это они действовали порознь? Можешь идти, сержант, я разберусь во всём сам.

Майкс кивнул и развернулся к выходу — чётко, по-военному. Обри проводил его взглядом и уже начал мысленно возвращаться на пляж, когда вдруг передумал.

— И ещё, сержант, — голос его стал жёстче, почти неузнаваемо изменившись буквально за секунду. Майкс остановился на пороге, обернулся. — Никому ни слова об этом докладе. Информация строго секретная. Понял?

Сержант встретил его взгляд — спокойно, без лишних вопросов. Просто понимающе согласно кивнул и произнёс:

— Понял, лейтенант.

Когда сержант ушёл, негромко прикрыв за собой дверь, лейтенант Обри некоторое время смотрел ему вслед — пожалуй, дольше, чем следовало бы. Потом медленно, закинул ноги на стол и откинулся в кресле. Планшет с докладом лежал на столе, мигая оранжевым индикатором. Обри покосился на него, нажал на нейросети всего одну виртуальную кнопку — «Архивировать» — и вновь посмотрел на планшет.

Если взглянуть объективно, картина складывалась довольно неприятная.

К тому же этот ненавистный Отпуск снова украл у него бластер во время последней операции — лейтенант до сих пор морщился, вспоминая об этом — а Финир потом лично отобрал у него оружие и вернул его обратно, с выражением невозмутимой снисходительности на лице.

Чушь собачья всё это про Финира. Не работает он ни на кого, кроме собственной карьеры.

Обри удовлетворённо хмыкнул и закрыл глаза.

Вот так. Тема закрыта. И заархивирована.

У меня отпуск по ранению. Врач сказал: три недели. Три недели абсолютного, блаженного, никем не нарушаемого покоя.

И немедленно перед внутренним взором возник пляж. Белый песок без единого камешка. Голубоватое небо с двумя солнцами. И Арлей. Она лежала на полотенце, раскинув руки, с расслабленной улыбкой на загорелом лице, а он заканчивал намазывать ей спину солнцезащитным кремом. Медленно. Тщательно. С профессиональным вниманием к деталям.

Руки скользили всё ниже. Вот уже показалась её упругая, спортивная попка — Арлей, судя по всему, совершенно не возражала против такой заботы. Более того — казалось, ей это даже нравилось.

— ЛЕЙТЕНАНТ! — услышал он внезапный громкий возглас, который разорвал такую прекрасную картину, точно выстрел в тишине библиотеки. — Ты что, совсем оборзел?!

Обри раскрыл глаза. Ноги сами собой сползли со стола.

На настенной панели экстренной связи пульсировало красное лицо его начальника. Сейчас его лицо было багровым, как сигнальный маяк, а жилы на висках вздулись заметными синеватыми шнурами.

— А что случилось? — растерянность и смущение смешались в голосе лейтенанта в какой-то неопределённый коктейль. — Разве я не в отпуске по ранению?

Он на долю секунды поймал себя на том, что голос звучит слегка сонно. Надеялся, начальник не заметит. И эта надежда была, разумеется, напрасной.

— Он ещё спрашивает, что случилось! — возмутился начальник, и в его голосе появился тот особый тембр, который Обри давно научился распознавать как предвестник настоящей бури. — Кто здесь начальник — ты или я?!

— Конечно, вы, шеф! — поспешил заверить лейтенант, выпрямляясь в кресле.

— Тогда какого чёрта ты не отвечаешь на мои запросы?! — рявкнул тот.

То, что последовало дальше, вряд ли поддавалось точной стенографии. Начальник СБ обладал редким даром — выстраивать из стандартных флотских ругательств конструкции такой лингвистической сложности, что они тянули практически на диссертацию. Обри стоял по стойке смирно и слушал. Мысль о том, что запросы были отключены им самолично — потому что отпуск, пусть ещё и не утверждённый в СБ флота, но гарантированный ему медицинским заключением.

Но лейтенант всё-таки предпринял слабую попытку:

— А как же мой законный отпуск по ранению?

— Ты что, не читаешь мои сообщения, лейтенант? — полковник сузил глаза, и в его голосе появилась та особая, почти хирургическая холодность, которая была значительно страшнее крика. — Или у тебя проблемы с алфавитом?

Лейтенант начал на ходу сочинять что-то о проблемах с концентрацией после ранения. Травматический стресс. Хроническая усталость. Слова звучали убедительно даже для него самого. Но полковник уже всё прекрасно понял.

— Лейтенант, — произнёс он почти спокойно, что было значительно хуже любого крика, — если бы ты удосужился прочитать мои сообщения, то уже знал бы, что пять минут назад ты должен был прибыть ко мне с докладом о ситуации. Но ты даже после семи минут опоздания до сих пор не соизволил появиться с этим докладом.

— Но я же официально в отпуске, — сделал последнюю попытку оправдаться лейтенант.

— Твой отпуск отменён! — рявкнул начальник так, что динамики в настенной панели практически выскочили из своих гнёзд. — Как и все остальные отпуска на станции! Приказом командования флота! Бегом ко мне в кабинет! И если через минуту тебя не будет у меня в кабинете, ты отправишься под трибунал вместо отпуска! Как изменник империи!

Экран погас.

Обри вскочил с кресла, на долю секунды — и только на долю секунды — забыв про всё ещё побаливающую ногу. Вспомнил, когда сделал первый шаг. Поморщился. Побежал дальше.

— А что случилось? — спросил он вдогонку уже потухшему экрану, хотя ответа ждать было не от кого. — Почему такие меры?

Он уже понял, что образ Арлей медленно складывает ему неприличную фигуру из трёх пальцев и начинает растворяться в дымке несбывшихся надежд.

Кабинет начальника находился всего через два помещения от его кабинета. Расстояние, которое при нормальных обстоятельствах занимало от силы минуту ходьбы. Обри преодолел его за сорок секунд, что при больной ноге было его личным рекордом. Он влетел в кабинет буквально и замер по стойке перед столом начальника, за которым начальник сидел с видом человека, уже принявшего решение.