Чтение онлайн

Бахраджи, уже скинувший с себя комбинезон и "аляску", тихонько напевая нечто армянское под нос, что-то готовил на костерке чуть побольше, рядышком под скалами.

– Ара, что готовишь?
– спросил я, учуяв аромат чего-то жарящегося.

– Чукча наш чаячьи гнезда говорят разорял. Так что сейчас будет омлет! зелени-мелени нет, жарю на жиру из тушенки, но старшина-джан уже слюнями захлёбывается. А Рыхлый говорит кушать не буду, яйца сырыми выпил.

Я, с нетерпением дожидаясь ужина, закурил. Тут же нарисовался Ковалёв и начал подавать мне знаки, прося подойти к себе.

– Я думал ты про спирт и колбасу забудешь, - посетовал я, поднимаясь.
– Пойдём, налью. Ара, будь добр - достань палку колбасы! раз обещал, значит выполнять надо.

– Ай, совсем ресторан будет, - обрадовался Бахраджи и побежал к пещерам, где было спрятано продовольствие.

Пришлось открывать свой основной рюкзак и вытаскивать из его глубины большую алюминиевую фляжку емкостью в полтора литра. Кузнец подставил кружку. Я налил старшине и сказал принести вторую. Думаю, капитан третьего ранга не откажется выпить на боевой задаче с младшим по званию. Кузнец вернулся со второй кружкой:

– Командир, вообще-то я тебя не для отлива спирта звал, а по другому поводу.

– По какому другому? что еще случилось?
– насторожился я.

– Стрелка в красном секторе, вот уже минут десять причем, не статична.

– Какая стрелка? в каком секторе?
– не допонял сначала я, но потом тутже сообразил.

– Ты хочешь сказать, что комплекс в "работе"?!

– Ага, я недавно решил проверить: включаю, стрелка сразу в сектор работы ушла!

– Значит задача выполнена... Остается ждать сигнала, - подытожил я, закрывая герметичную крышку фляги.
– Это стоит отметить. А что же ты мне сразу-то не сказал?

– Да подумал - раз уж спирт наливаешь, то наливай! а скажу в процессе.

Однако бы я на месте радиста за хорошую новость еще бы грамм пятьдесят потребовал. Лёха же проявил скромность, довольствовавшись обещанными ста граммами.

Я попросил старшину развести мою долю спирта водой и пошёл к костру, продолжая обдумывать создавшееся положение. Если Иванов прав и остров будут штурмовать, то сигнала на эвакуацию можно и не дождаться. А если ошибается, то как мы тогда бросим моряков здесь одних. Надо обговорить этот вопрос. Но оказывается эту проблему командир водолазов уже давно продумал сам. Он пояснил, что с подводной лодки им лично были вынесены некоторые документы штурмана. Иванов уже определил маршруты подхода к острову и, зная с наших слов время прохода самолёта и патрульных катеров, набросал координаты дополнительной точки подбора группы водолазов на борт. Если мы получаем сигнал на эвакуацию, то спокойно уходим в море. Командир передает с нами сведения о маршруте прохода к острову и свою опознавательную парольную группу, которые мы должны будем передать или офицеру разведки на борту или особисту.

Если всё проходит нормально, то той же подводной лодкой группу водолазов эвакуируют вместе с нами. Такой вариант развития дальнейших событий меня вполне устраивал. К моменту, когда мы обговорили все детали, появился Бахраджи, державший в обеих руках по большой алюминиевой миске .

– Товарищи командиры, ужин пожалуйста, - галантно оповестил он, расставляя на камнях тарелки. Вернулся, принес еще одну миску с нарезанной колбасой и крекерами, поставил кружки с разведённым спиртом.

– Как насчёт нескольких грамм разведённого?
– кивнул я на кружки.

– Да какой же моряк от шила отказывался!
– Иванов радостно потёр руки.
– Ужин царский, даже колбаса имеется, со дна морского выбрались, водолазы мои в работе - почему бы и нет?..

Выпив спирта и плотно поужинав, я распрощался с капитаном третьего ранга, ушедшим к себе на базу, и развалился на надутой плащ-палатке. Ковалёв, получивший от меня указания, возился со станциями, Рыхлый, обменявшийся паролями с "соседями", как обычно запасшись махоркой и опрокинувший полтинник разведенного, ушёл в охранение. Ара, удобно устроившись и напялив наушник поискового приёмника, пытался поймать частоту какой-нибудь советской радиобашни. Я широко зевнул, закинул гудящие ноги на камни, события вчерашнего и сегодняшнего дней закрутились в голове как кинопленка, и я заснул как убитый.

С утра на море поднялось волнение. Водолазы, работавшие на снятии оборудования на затопленной лодке, по решению каптри Иванова в воду не пошли.

Через пару часов волнение усилилось, и к обеду уже бушевал настоящий шторм.

– Пионерский лагерь какой-то, - пробубнил пришедший со своей базы Иванов, - даже чайки не летают - сидят на скалах и орут.

Бахраджи принес чаю и крекеры. Моряк задумчиво уселся на камни, отхлебнул чая и просительно посмотрел на меня. Пришлось выделить сигарету.

– Мой спец-водолазник носитель сегодня в боевое состояние приведёт, еще час и мы будем готовы.

В такую мерзкую погоду водолазы собрались тащить свою "транспортную торпеду" пять километров вдоль скалистого побережья. А потом выжидать удобного момента для ухода под воду. Помощи моряк у меня не просил, но было и так ясно, что четверо водолазов, один дежурит постоянно на линии подрыва затопленной подводной лодки, при переходе сушей устанут, как лошадки за плугом. Им понадобится какое-то время, чтобы восстановить свои силы. А время... вроде бы его полно, но с другой стороны в любой момент его может не стать. А информация от морских разведчиков - одна из важнейших цепочек в подготовке к штурму острова и дальнейшим наступательным операциям в Северо-Восточной части Тихоокеанского региона. Прикинув в уме, я решил идти сам вместе с Ковалёвым и Бахраджи. Рыхтенкеу на постоянной фишке, пусть лучше останется здесь. Неслышной тенью подкрался Ара и кокетливо кашлянул.

– Ашот Багдасарович, не хотите ли включить своё "армянское радио",- подначил я армянина, который, как только рассвело, напялил на себя наушник поискового приёмника и пытался поймать какую-нибудь волну советского радио.

– К проведению политико-воспитательной работы готов!
– вытянулся в струнку Ара.
– Готов спеть и рассказать последние новости, командир-джан!

– Как у вас всё на высоком партийном уровне, - удивился моряк.
– Командир, ты не против, если я своих притащу - пусть послушают.

– С превеликим нашим комсомольским удовольствием, - согласился я. Пусть моряки послушают, заодно своим агитатором похвастаюсь. От нас не убудет. С берега цепочкой подтянулось трое матросов и расселись вокруг Бахраджи. Даже каптри навострил уши.

Бахраджи подробно и со знанием дела рассказал про текущую обстановку на фронтах, даже из камушков попытался выложить карту. Во время политинформации, сидевший спокойно и довольно щурившийся Рыхтенкеу встрепенулся, осторожно погасив трубку, кивком головы отпросился у меня и, подхватив винтовку, быстрым шагом, раскачиваясь из стороны в сторону на своих кривых ногах, ушёл к берегу.

Что-то его взволновало. Мне как-то тоже стало не по себе, какое-то непонятное предчувствие. Рыхлый вернулся, когда уже политинформация закончилась и все разведчики начали обмениваться мнениями.

– Командир, катер патрульный рядом совсем! в том месте, где мы высаживались, - пробормотал он мне на ухо, - дурные люди в шторм вышли, их на скалы выбросило, зажало между двумя - ни вперед, ни назад уйти не могут, их волнами бьёт.

Я тихонько свистнул, привлекая общее внимание. Иванов понял меня без слов, и моряки через пару секунд исчезли с нашей базы. Мои Кузнец и Ара разбежались по территории базы, проверяя маскировку. Я и Рыхлый влезли в непромокаемые комбинезоны. Подхватив бинокль, поспешил за Рыхлым, одевшимся раньше меня, оставив старшим Ковалёва. На берегу ко мне присоединился Иванов с американским "Томсоном" на плече и уже облачённый в гидрокостюм с маленьким баллоном дыхательного аппарата на груди. За ним бежали два моряка, облачённые так же и вдобавок - с ластами в руках. До мыса, отделяющего нас от первой более обширной бухты, добрались мы с Рыхлым в связке по воде. Водолазы надели ласты, нацепили на головы пучки водорослей, увязанные хитрыми морскими узлами. Как здесь ухитрился за несколько минут в одиночку и со скоростью метеора пробраться Рыхлый - загадка!