Чтение онлайн

Горбачёвско-ельцинский период охарактеризовался сдачей и предательством всего, что было завоёвано поколениями советских людей от момента русской революции 1917 года и что было полито кровью русского народа. Идеологию советизма — усреднённой версии, впитавшей в себя ранний марксизм, ленинизм, сталинизм и брежневский спящий «за мир во всём мире» — заменила идеология либерализма, представлявшая собой некритично принятую кальку с его западных версий. Существование геополитики в этих условиях сознательно замалчивалось, так как вскрывало антигосударственный курс режима. Угроза национальным интересам парадоксальным образом не ожидалась извне, так как находилась внутри самого государства. С точки зрения геополитики государство встало на путь добровольного и сознательного суицида, осуществив его первую попытку в августе 1991-го, выжив, но продолжив настойчивые эксперименты по лишению себя жизни.

Разгромив весь необходимый для какой-либо геополитической стратегии потенциал, Ельцин со спокойной совестью передал бездыханное тело России Путину, после чего и умер. Сражавшийся более десяти лет за жизнь государства Путин в итоге провозгласил геополитический метод в качестве основы достижения национальной безопасности, предотвратив распад России, осуществив геополитический бросок в Закавказье в августе 2008-го и перейдя в геополитическое контрнаступление в марте 2014-го, присоединив Крым к России. Будучи реалистом, Владимир Путин, впервые за сто лет, поставил геополитику выше идеологии — и, что демонстрируют происходящие на наших глазах события, не просчитался.

Для выработки глобальных целей развития необходимо осознать, какую роль играет геополитика для национальной безопасности, в частности — каким образом применим геополитический метод при формировании стратегии действия российского государства на мировой арене.

Геополитика — это мировоззрение, основным критерием которого является противостояние морского и сухопутного типов цивилизаций и сводящиеся к нему все остальные бесчисленные аспекты развития человеческой истории, выраженной во взаимоотношениях стран и народов. География и пространство выступают в геополитике в той же функции, в какой выступают деньги и производственные отношения в марксизме и либерализме. Таким образом, суть геополитики, влияющей на судьбы человечества и приводящей к значительным историческим трансформациям, можно свести к формуле «география — как судьба».

Непременным условием успешной реализации внешнеполитических усилий России должно стать создание модели обеспечения глобальной, региональной и субрегиональной безопасности, основанной на принципе включения близких России в культурно-цивилизационном смысле государств и народов в орбиту евразийского геополитического полюса, прикрытого российским «ядерным зонтиком». Либо же, в случае исторической принадлежности к пространству русского мира, прямое включение непосредственно в состав России по крымской модели. Это предполагает создание принципиально новой системы евразийской безопасности, в которой возникают альтернативные евро-атлантической оси военно-стратегического сотрудничества.

Важным направлением деятельности Российской Федерации по обеспечению национальной безопасности во внешнеполитической сфере является содействие урегулированию региональных и локальных конфликтов путём миротворческой деятельности.

Приоритет в решении задач по предотвращению и парированию внутренних угроз национальной безопасности России принадлежит Министерству обороны, МВД и ФСБ, в связи с чем геополитический метод в этих ведомствах должен быть взят за основу выработки соответствующих стратегий и принятия решений.

Для сбалансирования сместившейся было в сторону евро-атлантического альянса системы международной безопасности необходимо ясно и недвусмысленно декларировать: Россия оставляет за собой право на применение всех имеющихся в её распоряжении сил и средств, включая ядерное оружие, если в результате развязывания вооруженной агрессии, в том числе сетевой агрессии, возникает угроза самому существованию России как независимого суверенного государства.

Крах советской системы продемонстрировал несостоятельность идеологического подхода. Три важнейшие идеологии XX столетия: либерализм, коммунизм и фашизм — прекратили своё существование с окончанием эпохи модерна. Наступил всеобщий постмодерн. И если первая политическая теория — либерализм — в постмодерне ещё как-то мутировала, превратившись в постлиберализм, то коммунизм просто умер своей смертью от общего одряхления ещё в конце прошлого века. Фашизм так вообще был подбит на взлёте, не дожив до подросткового возраста. Идеологические объяснения мировых процессов больше не действуют. Возникший идеологический вакуум заполнила геополитика с её неумолимым, неснимаемым, неизбежным противостоянием морской и сухопутной цивилизаций.

Советский блок рухнул не просто так. В конце концов он проиграл в великой войне континентов [2] . Суша проиграла морю, сухопутная цивилизация, прикрытая мишурой марксизма, проиграла в битве цивилизации морской, укрывавшейся под личиной капитализма. Настало время торжества постлиберальной западной модели, а по сути — морской американской империи, претендующей на мировое господство. Всё, нет больше коммунизма, а либерализм без классового врага сам по себе стал никому не интересен. Осталась чистая геополитика, море против суши, и противостояние не прекратится, пока мы, Россия, не перестанем существовать. Вот тогда-то и восторжествует единая мировая Американская Империя. Или пока не исчезнут они. Но что тогда восторжествует?

Само понятие «империя» было подробно описано ещё в классической теории больших пространств крупнейшим немецким философом и юристом Карлом Шмиттом. Шмитт описал два типа империй, основанных на геополитической модели, — империи морского, колониального типа, состоящие из метрополии и колоний, и империи сухопутные, состоящие из центра и периферии. Разница в том, что метрополия воспринимает свои колонии потребительски, как средство для обогащения, наживы, в то время как центр сухопутной империи видит периферию в качестве своего продолжения, как то, что необходимо благоустроить, облагородить, вложив туда силы, средства и создав по возможности равные с центром условия существования.

Но прошли столетия, империи, как морские, так и сухопутные, то создавались, то распадались, мир пережил эпоху государств-наций, возникавших на обломках распадающихся империй, и вот наступило XXI столетие, модерн сменился постмодерном — и империи снова в топе. Ибо понятие это геополитическое, а не идеологическое, и в ситуации грядущего торжества геополитики как ключевой системы координат империя становится понятием, которое обращает нас не к прошлому, а к настоящему и особенно — к будущему. В геополитике империя является синонимом большого пространства. И от того, сколько будет империй — одна или несколько, — зависит, будет мир однополярным, то есть волюнтаристическим, или же он станет многополярным — более справедливым.

Но и однополярность, и многополярность уже несут в себе отсылку к империи.

Однополярный мир — это одна империя — американская. Сегодня западные политологи уже не стесняются констатировать, что Америка строит именно глобальную империю. Об этом говорят как противники американской Империи, такие как Тони Негри и Майкл Хардт, так и её апологеты вроде неоконсерваторов Роберта Кейгана и Уильяма Кристола. Многополярный мир — это нечто противоположное, когда судьба мира определяется консенсусом нескольких мировых центров, представляющих большие пространства, несколькими империями. Такой мир с очевидностью представляется более сбалансированным, более справедливым. По крайней мере для нас, представителей не американского, но евразийского геополитического лагеря. Геополитика строго исходит из того, что противостояние цивилизации суши и цивилизации моря неснимаемо и сетевая война является лишь его следствием. Официально принятая Пентагоном в качестве военной стратегии сетевая война ставит перед собой вполне военную цель: отторжение территорий и установление над ними американского контроля — контроля цивилизации моря над сушей. Это именно война, а значит, и противодействие ей должно восприниматься со всей серьёзностью, по законам военного времени.