Чтение онлайн

— Тогда спускайтесь! Поедем на моей машине.

— Сейчас. Только позвоню жене.

Больно кольнуло в мозгу. Ему звонить было не кому.

В машине они молчали. Генерал удивился количеству автомашин на улицах. Это в то время, когда бензин отпускался строго по карточкам! Возле ресторана тоже было оживлённо.

— От машины не отходить! — приказал Воронин водителю и охраннику, когда они вышли у ресторана.

Устроились они быстро и в отдельном кабинете. Было прохладно, но официантки тут же принесли два калорифера.

Воронин сразу же связался по коммуникатору с дежурным комендантом города и сообщил, где они находились.

— Вышлите патруль, чтобы регулярно объезжал район! — приказал он дежурному и положил коммуникатор рядом с собой на столе.

Генералу всё больше и больше нравился этот офицер, но он считал, что ещё рано принимать окончательное решение.

— Вроде бы здесь ещё тихо. Терактов не было? — поинтересовался Свирский.

— Здесь не террористы. Здесь автомобильные воры.

— Угоняют? И что они потом с ними делают?

Воронин пожал плечами.

— Не знаю. Но это — проблема в городе.

— А куда смотрит комендант?

— Куда он может смотреть? У него одна рота калек на весь город. Все находятся на строительстве объектов.

— Но раз все на строительстве, то кто же ворует?

— Полно дезертиров. Да и пенсионеры балуются.

Генерал сделал для себя мысленную отметку: обстановка в городе.

— Одесса всегда была торговым городом. Через неё снабжалась вся Украина, да и дальше шло в Молдову и в Белоруссию. А когда турки перекрыли проливы, город оказался не у дел. Многие уехали, а некоторые занялись другим промыслом.

— Пора что-то заказать, — переключился он на другую тему. — Есть мясо на тандыре.

Видя, что генерал не понимает, пояснил:

— Не знаю, как они это делают, но вкусно.

Они заказали, и генерал спросил о коньяке.

— Не отравят?

— Здесь нет. А в другом месте могут. А вам можно после болеутоляющего?

Он каким-то образом догадался, что Свирский сидел на таблетках.

— Немного можно.

Разговор поначалу не клеился, но коньяк и мясо помогли, и постепенно они разговорились о делах. Несомненно, после пяти лет работы Воронин разбирался в ситуации, и его судьба уже была почти решена, но вдруг Свирского насторожила одна фраза:

— Он был хорошим руководителем и мужественным человеком.

Слова относились к бывшему командующему. Свирский замер. Как можно так говорить о человеке, провалившем поручение?

— Он хорошо разбирался в людях, — закончил свою мысль Воронин.

Подобное утверждение было как-то не к месту. Причём здесь люди? Но генерал решил не продолжать эту тему. Со временем будет видно, каким тот был руководителем, и как он разбирался в людях. По опыту Свирский знал, что не следует делать поспешных выводов о людях и о самом Воронине тоже.

Когда они уже собирались уходить, генерал упомянул о своей завтрашней инспекции «Митрича». Воронин как-то криво усмехнулся и сказал:

— Человек он, конечно, сложный, но своё дело знает. Крепкий руководитель.

Свирский просто опешил. И это характеристика на военного? Полковника. «Крепкий руководитель». Он не свинофермой заведует. Он отвечает за оборону важнейшего рубежа обороны.

Пора было уходить. Генерал начал вставать, и резкая боль в спине заставила его на какой-то момент застыть в согнутом положении, но он заставил себя распрямиться. Воронин внимательно смотрел на него.

— У нас при штабе есть восстановительный центр, — начал он. — К нам ведь присылают много раненых. И там делают удивительные вещи. У них есть разные аппараты. Доска Евминова и другие. Я сам пользовался. Попробуйте походить к ним! Я уверен, там вам помогут.

«Спасибо за заботу! — со злостью подумал генерал. — К ним присылают раненых. Он думает, что и меня прислали, потому что я был ранен и нуждаюсь в реабилитации, а не за другие заслуги?»

Всю обратную дорогу они ехали молча.

С утра было пасмурно, однако дождь прекратился. Боль в ноге притупилась, но дорога на Дунайский рубеж изматывала, и начались проблемы со спиной. Свирский откинул голову на подушку заднего сидения и смотрел в потолок. Так было легче переносить дорогу с поворотами, торможениями и ухабами.

Той дороги, где он получил реактивный снаряд в бок БТРа, он не запомнил. Осталось в памяти, как выехал и всё. Дальше был провал. Только потом, в госпитале, к нему в палату зашёл, опираясь на костыль, молодой парень и представился сержантом таким-то. Генерал был слаб и не запомнил фамилии. Сержант-то и рассказал, что он вместе с генералом сидел на броне злополучного БТРа. Было жарко, но сидели в брониках и в касках, и всех разморило. Когда долбануло, то их обоих выкинуло взрывной волной, и они долго катились по склону горной дороги. Шарахнули не кумулятивным, а фугасным. Их вместе вытаскивали наверх, и сержант был в сознании. Потом везли на одном самолёте в Москву. Генерал этого тоже не помнил. Первые дни сержант помогал, как мог, рассказывая бесконечные истории из своей жизни. Генерал понимал, что сержанту поручили говорить с ним в качестве терапии мозга после травмы, и покорно слушал. Иногда по три раза в день одно и то же. Но вскоре того выписали и послали на дальнейшее излечение в родной Смоленск. Койки в госпитале были нужны для новых раненых.

Дорога до Измаила казалась бесконечной, и, когда генерал прибыл на место, он был измучен и раздражён. Полковник Онушко, «Митрич», приветствовал, как тому казалось, по уставу, и от подобного приветствия раздражение только усилилось. Генерал мечтал только о том, чтобы размять спину и чтобы подчинённые не заметили его состояния. Поэтому, когда прошли в здание штабы, он не сидел, а стоял у карты района, пока полковник докладывал о ситуации с возведением оборонительных сооружений. А ситуация была просто катастрофической. Это была дырявая оборона.

Ничего не оставалось делать, как ткнуть пальцем на точку на карте, которую он хотел посетить, чтобы на месте убедиться, как идут работы. Опять была дорога, но вконец разбитая, и генерал пожалел, что выбрался в такую даль.

Да. Работы велись, но было видно, что ни техники, ни людей недостаточно, чтобы завершить их в срок.

— Что здесь происходит?

Онушко пожал плечами, глядя куда-то на другой берег Дуная.

— Вы можете мне объяснить, куда подевались люди и техника?

Генерал показал ему бумагу, которую держал в руках.

— Работают на других оборонительных объектах.

— Почему?

— Потому что я не могу держать здесь столько людей. Холодно. Я разместил по домам местных жителей столько строителей, сколько смог, и они работают вместе с местными. Если бы я пригнал сюда всех, которые в плане, то пришлось бы им жить в палатках, и у меня бы за неделю закончилась вся горючка, чтобы доставлять сюда снабжение и продовольствие, и строительство прекратилось бы. А так они кормятся, в основном, местными, и подвозить ничего, кроме материалов, не надо. Мы ведь сидим на голодном пайке. И с топливом, и с продовольствием, и со стройматериалами.