Чтение онлайн

Припарковавшись у «Супер Дог», я вошла внутрь, пристально вглядываясь в бейджи в поисках надписи «ДЖЕННИ». Мне повезло: она стояла у кассы, к которой я подошла. Я сделала заказ, зная наверняка, что, как только передам Дженни послание от Рона, мертвого клоуна, которого я встретила у себя в гостиной, меня засыплют вопросами, и мечты о том, чтобы насладиться хот-догом с соусом чили, печально и одиноко канут в Лету.

В попытке уверовать в романтику я решила не передавать послание слово в слово. Дженни оказалась симпатичной девушкой с темно-русыми волосами и бровями, как у супермодели. И наверняка заслуживала чего-то получше, чем роновское «Поцелуй меня в зад».

Когда она вручила мне хот-дог с чили и картошкой, я сказала:

– Дженни, меня зовут Шарлотта Дэвидсон. У меня для вас послание от друга.

Уже занимаясь чем-то другим, она снова посмотрела на меня. И в тот же миг ко мне устремилось горе, сочившееся из каждой ее поры.

– Для меня? – безразличным тоном переспросила она.

Что ж, понять ее можно.

– Да. Это прозвучит странно, но мне нужно, чтобы вы уделили мне минутку.

Ее худенькие длинные пальцы переплелись. Она ждала чего-то еще.

– Рональд передал, что очень сильно вас любит.

Дженни медленно, размеренно сглотнула пару раз. А потом ее глаза наполнились слезами, которые потекли по щекам, будто кто-то открыл шлюзы. Вот только выражение ее лица не изменилось ни на йоту.

– Вы лжете, - сказала она с горечью, - он никогда не сказал бы мне такого. Никогда.

Отвернувшись, она убежала в подсобку, а я стояла за стойкой, совершенно ошарашенная. Если сравнивать, то я ощущала себя почти так же, как тогда, когда мне было двенадцать, и через меня прошла дочь бедуина, умолявшая позаботиться о верблюдах ее отца. Вместе с ней прошел мужик, порно-звезда, который отказывался перейти, пока я не назову его Доктор Секс. В общем, чувствовала я себя ни то ни се.

Обойдя стойку, я направилась к двери, за которой скрылась Дженни.

Кто-то завопил «Туда нельзя!», но я уже была в комнате для персонала. Заливаясь слезами, Дженни свернулась в клубок на пластмассовом стуле, глядя на постер с кошкой, призывающий «держаться изо всех сил».

– Дженни, мне очень жаль, - сказала я.

Утерев лицо рукавом, она посмотрела на меня:

– Он бы никогда так не сказал.

Проклятье, ненавижу, когда меня ловят на лжи. Мне больше нравится, когда я вру, и никто не замечает, как это бывает со звездами на пике карьеры, которых арестовывают или принудительно отсылают в реабилитационные центры.

– Он и не говорил. – Я повесила голову и мысленно поклялась позже заклеймить себя позорным клеймом.

Дженни открыла рот, как будто собиралась о чем-то спросить. Выражение ее лица отражало чистую надежду.

– Он сказал, и я думаю, что в самом лучшем смысле, «Поцелуй меня в зад».

На ее лице медленно сменялись эмоции, а потом она порывисто обняла меня и воскликнула:

– Я знала! – Несколько сотрудников вошли в тесную комнатушку, чтобы узнать, что происходит. – Только так он и мог сказать. – Дженни оторвалась от меня, чтобы объясниться, сглотнув комок в горле: – В конце он был настолько слаб, что с трудом говорил, а я его с трудом понимала. – Она отклонилась еще дальше, чтобы посмотреть на меня. В ее глазах вдруг засияла какая-то догадка. – Погодите-ка. Вы же свет.

– Свет? – переспросила я, изображая невинность и смирение.

– Ну да. Когда он… перед тем, как он умер, он говорил, что видел свет. Вот только свет этот, по его словам, шел от женщины с каштановыми волосами, золотистыми глазами и, - она бросила взгляд на мои ноги, - в байкерских ботинках.

– Правда? – изумилась я. – Он меня видел? То есть, он же должен был идти к другому свету. По другому маршруту. Я вроде как служу тем, кто умирает и не уходит сразу. – Я глянула вниз, осматривая себя. Как же меня бесит, что я не вижу того, что видят призраки. Не вижу этой моей «маячной» яркости. – Мне давно пора проверить потребляемую мощность.

– Так он передал «Поцелуй меня в зад»? – переспросила Дженни, явно не зацикливаясь на том, что я – свет, в который проходят мертвецы. Но позже до нее дойдет.

– Да, - ответила я, настороженно улыбаясь. – Что он имел в виду?

Ее лицо озарилось улыбкой, ярче огней полицейских машин.

– Он имел в виду, что хочет на мне жениться. У нас было что-то вроде кодового языка на двоих. – Тонкие пальцы поддели ниточку, выбившуюся из ткани форменной рубашки с нашивкой «Супер Дог». – Нам не нравилось ругаться на глазах у других людей, поэтому мы придумали кодовые фразы, даже для приятных вещей.

– Ага, - протянула я, догадываясь, почему она так отреагировала на слова, которые якобы передал Рон. – И что на вашем шифре означали слова «Я очень сильно тебя люблю»?

Дженни смущенно улыбнулась:

– «Уйди с глаз моих, чтоб я тебя не видел, или пусть лучше муравьи съедят мои глазные яблоки».

– Ничего себе! Замысловатый вы шифр придумали.

Она рассмеялась, но уже через секунду тоска охватила ее вновь, и улыбка на губах стала угасать. Изо всех сил Дженни постаралась и снова широко заулыбалась. Для клиента. Для меня.

– Нет, - произнесла я, положив ладонь ей на плечо, - передо мной вам не нужно притворяться.

В ту же секунду в ее глазах появились слезы, и она снова меня обняла.

И мы сидели так долго-долго, пока то заходили, то выходили парни всех возрастов и размеров. Может быть, только затем, чтобы подивиться на обнимающихся девушек.

В ту самую минуту, когда Дженни сложила два и два и начала задавать вопросы о том, как я получила послание от Рона и могу ли я общаться с потусторонними сущностями, мне срочно потребовалось ехать по делам. К счастью, она все поняла и даже предложила купить мне еще один хот-дог с чили, потому что мой давно остыл. Однако к тому времени мне уже расхотелось есть хот-дог, зато появилось страстное желание отведать гамбургер с гуакамоле из «Мачо Тако». К тому же в «Мачо Тако» превосходный кофе, чем, в первую очередь, и объяснялось мое присутствие там.

Я решила позвонить агенту ФБР, которого назначили на дело Терезы Йост, чтобы узнать, сколько мне удастся раскопать.

– Это агент Карсон? – спросила я, укладывая на гамбургер кусочки халапеньо.

– Она самая, - раздался в ответ женский голос.

– Потрясающе. – Я накрыла бутерброд верхней половиной булочки, облизала пальцы и полезла в сумку за блокнотом. Так и не найдя его, достала салфетку, на которой был нацарапан чей-то давно забытый номер. Ладно, сойдет. Развернув салфетку, я щелкнула ручкой. – Меня зовут Шарлотта Дэвидсон. Семья Терезы Йост наняла меня расследовать ее исчезновение, - немножко приврала я.