Чтение онлайн

– Я? – сопротивляясь, переспросила Куки. – Это ты принимаешь бессонницу за забавное хобби.

Поскольку у меня были заняты руки, я вытолкала ее за дверь плечом.

– Это не столько хобби, сколько горячее желание не растерять последние оставшиеся у меня крохи чувства собственного достоинства. – Когда она нахмурилась, я добавила: - К тому же рассказывать особенно не о чем. Кстати, мне нужно, чтобы завтра ты накопала все, что сможешь, о Ксандере Поупе.

– Ксандер Поуп, поняла, - сказала Куки, не сводя глаз с царившего у меня хаоса. – А зачем?

– Мне кажется, с его дочерью случилось что-то очень нехорошее, и я должна знать, что именно. – У Иоланды был только один брат, поэтому племянница, о которой она говорила, должна была быть его дочерью. И мне нужно было знать, что тогда произошло.

– А-а, - кивнула Куки. – Думаешь, Йост и тут замешан?

– Так думает Иоланда, а мне этого достаточно.

Убедив Куки, что со мной все в порядке и первым пунктом в плане на сейчас стоит немножко поспать (точно нет), остаток ночи я приводила в порядок свою квартиру. В процессе даже нашла книгу, которую долго искала и, отчаявшись найти, в конце концов, купила новый экземпляр. Потом нашла упомянутый второй экземпляр, который тоже потеряла, поэтому когда-то пришлось купить третий. Однако третий так и не нашла. Видимо, он пропал навеки.

Мистер Вонг тоже казался каким-то потрепанным. Он по-прежнему парил над полом в своем углу и, как всегда, ни словом не обмолвился, но выглядел особенно неопрятно. Хотя, возможно, мне просто так казалось на фоне общего хаоса.

На первый взгляд, у меня ничего не украли, если не считать третьего экземпляра «Любовь сладка, любовь безумна» [32] , но, как ни странно, мне все равно казалось, что надо мной надругались. Словно моя квартира больше не была безопасным местом, каким я считала ее до сих пор. Нечто подобное я переживала, когда узнала, что Санта не настоящий, а сладости откладываются в жир сразу после того, как стукнет девятнадцать.

Девочка с ножом наблюдала, как я прибираюсь. До сих пор мне и в голову не приходило, что она могла порезать мои колеса. Вероятно, мне стоит извиниться перед мистером Большим и Толстым Лжецом. Но может ли призрак порезать покрышки? Я снова попыталась поговорить с ней, но она, как всегда, никак не отреагировала. Следила за тем, что я делаю, но ни разу не посмотрела прямо на меня. Я даже подумывала испытать удачу, узнать, кто она такая, и заставить ее перейти, но инстинкт самосохранения вопил, что колотая рана мне ни к чему.

Где-то между половиной четвертого и «а ну-ка марш в постель!» я залезла в душ, ломая голову, где сейчас Рейес. Что он делает? Где спит? Трудно, наверное, быть заключенным в бегах, когда твое фото в каждом телевизоре в трех штатах.

Зазвонил сотовый, и я отодвинула шторку, чтобы ответить.

– Мисс Дэвидсон? – спросил мужчина.

Голос я не узнала. Номер тоже.

– Ага.

– Это помощник шерифа Мичем, из департамента Короны. Мы с вами встречались несколько часов назад.

– Ах да, порезанные колеса.

– Простите, что разбудил, но не могли бы вы подъехать сегодня к нам?

Мысленно я сделала шаг назад.

– Только если очень нужно. У меня уже новые покрышки, так что не велика была потеря.

– Человек, с которым у вас вышла размолвка, Фарли Скэнлон, был найден мертвым сегодня ночью в собственном доме.

Вот гадство.

– Серьезно? – Может быть, Эрл Уокер опять заметает следы. А значит, мои разнюхивания стоили человеку жизни.

– Я редко шучу такими вещами.

– Понятно. Я, конечно, приеду, но даже не знаю, чем могу помочь.

– Нам нужно задать вам несколько вопросов, - резким тоном отозвался Мичем.

– Прекрасно. Так я под подозрением?

– Просто приезжайте, мэм. Как можно скорее.

Я глубоко вздохнула:

– Хорошо. Ладно. Минуточку! – вдруг осенило меня. – Время смерти определили?

– Как я и сказал, приезжайте.

– Офицер, - проговорила я, вложив в голос все испытываемое в эту секунду раздражение, - вечером, пока я была в Короне и разбиралась со всей этой кутерьмой по поводу колес, в мою квартиру вломились. Я думала, это был Фарли Скэнлон, но теперь сомневаюсь.

Мичем колебался не дольше двух секунд:

– По предварительному заключению, смерть наступила между восемью и десятью вечера. Сегодня к обеду судмедэксперт установит время смерти точнее.

Не может быть.

– Вы уверены? – спросила я. – Потому что, если так, то он не мог ко мне вломиться.

– Сопровождавшему вас джентльмену тоже нужно приехать.

– Хорошо. Я смогу подъехать через пару часов. – Само собой, сначала позвоню дяде Бобу и на всякий случай введу его в курс дела. Он всегда очень кстати, когда дело касается обвинений в убийстве. – А Фарли случайно не забили до смерти подставкой для книг?

Именно так Эрл Уокер разделался со своей подружкой Сарой Хэдли, но поскольку считался мертвым, вряд ли его сочли бы подозреваемым.

– Нет, мэм.

– Может быть, бейсбольной битой?

– Нет.

– Газонокосилкой? – Я пыталась выдавить из этого парня все, что можно. Знание – сила, как ни крути. – Ну, знаете, между нами, сыщиками.

Помощник шерифа откашлялся, и я не могла не заметить, что его голос стал тише:

– Ему перерезали горло.

– Ох ты ж… В общем, скоро буду.

Мы разъединились, и я продолжила смывать с волос шампунь. Фарли Скэнлону перерезали горло. По-моему, парню из багажника Эрла Уокера, которого за Эрла Уокера и приняли, горло не перерезали. Но он был сожжен до неузнаваемости, так что определить наверняка не могли. Как правило, убийцы придерживаются одного и того же почерка. Эрл убил того беднягу бейсбольной битой, а через несколько месяцев после начала суда над Рейесом забил свою подружку до смерти подставкой для книг. Ни одного упоминания о перерезанных глотках. Хотя, возможно, нож просто оказался под рукой.

Погодите-ка. Человека убили, а я оказалась причастной к его смерти. Может быть, Фарли Скэнлон и есть мой хранитель, о котором говорила сестра Мэри Элизабет. Я очень надеялась, что это не так, потому что и ежу ясно: ему я не понравилась. Но опять же, два дня одиннадцать часов и двадцать семь минут еще не истекли. Значит, у меня еще было время спровоцировать чью-то смерть. Слава олимпийским богам!

– Нравится мне твоя квартира, - послышался глубокий голос.

Опешив, я смахнула с лица воду и выглянула из-за шторки. Рейес Фэрроу стоял, прислонившись к туалетному столику и скрестив руки на широкой груди. Нечесаные волосы, небритая щетина… Короче говоря, самая сексуальная картина на свете. Ленивая улыбка тронула его губы, и мои ноги решили превратиться в желе.