Чтение онлайн

Генерал смотрел на меня, а я надеялась, что он меня услышал.

– Тогда я останусь здесь с ней! – упрямо произнес генерал, сверкнув глазами.

– Это невозможно, – спорила я, понимая, что выпроводить его будет непросто. – Вы можете приехать утром. В девять утра мы открываемся для посещения. И вы можете приехать к девяти. Я вас пропущу. Если я буду на вызове, то вас пропустит дежурная. Я отдам распоряжения.

– Нет! – упрямо произнес генерал. – Я останусь здесь! Рядом с моей дочерью.

Шумно вздохнув, я попыталась взять себя в руки.

– Сколько мне нужно заплатить за вашу помощь? – спросил он.

Денежный вопрос всегда колол меня острой иголкой. Денег всегда не хватало. Но я следовала принципу, что медицинская помощь должна быть бесплатной и доступной всем.

– Мы не заглядываем в кошельки, прежде чем вытаскивать с того света. Мы бесплатные. Мы существуем на пожертвования, – произнесла я. “И на мои деньги”, – подумала я, вспоминая свою ренту. – Если вы хотите помочь больнице, в коридоре стоит ящичек. О нем я вам уже говорила. Никаких денег я от вас не возьму.

– Бесплатная помощь? – удивленно спросил генерал. – Такого не бывает. Хорошо, сколько я должен заплатить за то, чтобы остаться здесь?

– Нисколько, – произнесла я. – У нас есть время для посещений! Другим больным нужен покой, поэтому я прошу вас…

– Нет, это я прошу вас! – резко перебил меня генерал. – Я искал ее несколько дней! Мы с ног сбились, когда она пропала! Мы прочесывали всю столицу и окрестности. И сейчас вы предлагаете мне просто встать и уйти? Нет!

Вот упрямец. Вот что мне с ним делать?

– У нас здесь не гостиница и не постоялый двор. Мы не можем предоставить вам все удобства для проживания, – произнесла я довольно категорично.

– Если нужно, я буду спать на полу, – решительно произнес генерал – отец. – Меня это не пугает!

Я пожала плечами. Мне и так предстояло дежурство. И еще одна бессонная ночь. Поэтому ругаться просто не было сил. Вот бы еще доктора сюда. Но никто не желает работать за скромное вознаграждение. Лекари в этом мире получают огромные деньги, поэтому быть частным врачом намного выгодней и престижней, чем работать у нас. Так что смены, видимо, я не дождусь.

– Я слишком устала, чтобы с вами спорить, – выдохнула я. – Спите где хотите. Мне пора на дежурство.

Я вышла из палаты, прикрыв за собой дверь.

– Госпожа доктор! У нас вызов! – послышался взволнованный голос Аэлиты. Одной из бедных девушек, чья судьба разбилась, словно хрупкая хрустальная ваза о жестокую мораль общества. То, что это случилось не по любви, свидетельствовали следы на руках и жуткие синяки на теле. Так же сотрясение мозга явно не клеилось с романтикой. И пока бедняжка Аэлита приходила в себя в нашей палате, ее добрые родители стряхнули ее с фамильного древа, словно крошки с новой скатерти, заявив, что дочь с таким пятном на биографии им не нужна. Конечно, им было ее жаль. Матушка даже всплакнула разочек. Но дома ждали предложений очаровательные сестры, к которым резко иссякнет поток женихов, как только правда всплывет наружу.

– Куда едем? – дернулась я, чувствуя, как внутри все сжимается и мобилизуется в считанные секунды.

Глава 4

– На улице Фонтанов. Мужчина! Упал прямо на дороге! – выдохнула Аэлита.

– Кто на дежурстве из медсестер? – спросила я, понимая что одна носилки просто физически не подниму.

– Мила и Жанна! – тут же ответила Аэлита. – Карета уже ждет.

Я бросилась в свой кабинет, схватила саквояж, и побежала по коридору. За мной бежали две девушки в белых передниках. Одна из них была сиротой, которая упала в голодный обморок прямо на улице. Вторая была швеей, которую сбила карета.

– Трогай! На улицу Фонтанов! – крикнула я кучеру.

Кучер Томас тут же подстегнул лошадей, а мы на ходу заскочили в белоснежную карету с красным крестом.

За окном замелькали улицы. Мы неслись на бешеной скорости, а разноцветный кристалл, моя особая гордость, сверкал на нашей крыше, оповещая ночную темноту о том, что помощь уже спешит.

– Скорая! Скорая! – кричал кучер, звоня в колокольчик. – Расступись! Скорая! Куда прешь! Скорая!

Томас всегда жаловался, что ему приходится кричать на всю улицу и звонить в колокольчик. Но пока что я не придумала голосового оповещения. Некогда было. Но рано или поздно я додумаюсь и до него, освободив беднягу Тома от этой почетной обязанности.

“А горло – то у меня не казенное!”, – ворчал Том, заставляя меня чувствовать себя виноватой.

В такие моменты на меня накатывали воспоминания о том мире, о той прежней жизни, в которую я больше, видимо, не вернусь.

Последнее, что я помнила – мигающий светофор, нетерпеливое ожидание, вой сирены и чемодан на коленях. А последнее, что я слышала – нецензурный крик водителя, который можно было перевести как: “Куда прешь, засранец! Не видишь, козлина, на вызов едем!”, визг тормозов, истошный крик медсестры, чувство, словно меня бросает из стороны в сторону, скрежет металла, который закончился темнотой.

Очнулась я в месте незнакомом.

– Приехали! Улица Фонтанов! – крикнул кучер, вырывая меня из воспоминаний.

Мы вылетели из кареты, разгоняя толпу зевак. На брусчатке лежал мужчина со следами явного ножевого в области живота. Я склонилась к нему, проверяя пульс. Расстегнув чемоданчик, я стала заливать рану зельем, видя, как оно шипит и пенится, словно старая добрая перекись.

– Бинты! – приказала я, а девушки тут же подали мне моток бинтов.

Пока я бережно бинтовала, прижимая полотенце к кровоточащей ране, зевак становилось все больше.

– Вы как себя чувствуете? – спросила я, видя, как пострадавший мужчина с трудом открывает глаза. Он что-то пытался сказать, но тут же отключился, обдав меня порцией перегара.

– Есть здесь джентльмены? – спросила я, вытирая руки. – Кто поможет отнести его в карету?

Несколько мужчин вызвались помочь, а я была им благодарна до слез. Обычно пациентов несли мы. А тут вон как подфартило!

– Осторожней! – просила я, когда носилки укладывали в карету.

– Трогай! – крикнула я, видя, как одна из сестричек зажимает рану полотенцем.

Мы влетели в ворота поместья, на фасаде которого красовался огромный красный крест. Нам навстречу уже бежали с каталкой, которую я заказала у мастера. У нас их было пока что три. На большее, извините, денег не хватило. Мы закатили пациента в операционную, которая некогда была моей прачечной.

Ножницы в руках медсестер кромсали нищую одежду, а я мыла руки и занималась раной.

– Готово, – выдохнула я, бросая окровавленную иголку с обрывком нитки в тазик. – Укрепляющее зелье. Три ложки через каждые два часа. И кровоостанавливающую повязку менять каждый час.