Чтение онлайн

— А что с материалом делать? — спросила Светочка наставника.

— Для начала съезди в изолятор, пообщайся с Тарзаном. Хотя печальный опыт подсказывает, что он ничего не вспомнит. А если вспомнит, то при появлении адвоката снова забудет. Так устроена человеческая память. Поэтому у тебя два варианта. Первый — отправить материал в следственный департамент. Там возбудят дело глухим, по факту тяжкого телесного повреждения. И, скорей всего, глухим и оставят. С них палки не требуют. Неизвестный Карлсон влетел в форточку, полоснул ножом по горлу и смылся. А муж — жертва обстоятельств.

— Но это ж бред!

— Не бред, а либеральная политика. Лучше оправдать сотню виновных, чем посадить одного невинного. Вариант второй — «отказать» материал. Поговори еще раз с женой. Не хочет сажать — пусть пишет, что ударила сама себя. Как всегда, нечаянно. Если грамотно обставиться, прокуратура утвердит. Этот вариант хуже, но зато надежней — глухаря не будет.

— А если он ее снова?

— Значит — судьба. Прочисти ему мозги. В науке это называется — профилактика. Хоть какая-то, но для тебя страховка. Впрочем, если он ее зарежет, ты по-любому будешь крайней. Вот за это я и люблю нашу систему. Сплошной адреналин, сплошная рулетка. Приходит ко мне однажды дамочка. Так и так, муж, когда выпьет, — грозится убить, примите меры, посадите. И ведь ей, с ее обывательским мировоззрением, не объяснить, что, если я отправлю заявление в следственный отдел, на меня там посмотрят как на идиота. Что одних его угроз, даже записанных на диктофон, для посадки мало, и статья «угроза убийством» не прокатит, потому что закон — одно, практика — другое! А люди этого совершенно не понимают и понимать не желают, считая нас просто бездельниками! Максимум, что я могу, — поговорить с ее мужиком по душам или на «сутки» отправить по беспределу. «Что ж мне, ждать, когда он меня пристукнет?!» — вопит дамочка. Да! Или хотя бы даст по голове, чтоб кроме слов какой-то след остался. А стоять сутки напролет возле него с дубинкой и наручниками я, извините, не имею физической возможности. Но, не приведи боже, если он ее действительно пристукнет! Можно сразу писать рапорт на «гражданку». Крайним начальство и свободная пресса сделает именно тебя. В смысле — меня. Вот так и крутимся между Стиллой и Харбиной, или как их там…

Да, Сычев оказался прав — торопиться с вызовом группы не стоило. Вот что значит опыт.

Резко затормозившая возле них «инфинити» не заставила их хвататься за оружие и занимать оборону. Это ж не кино. Может, люди дорогу хотят спросить?

— Ой! Здравствуйте!

Приветствие было обращено к разведчице. Блин, и на него придется отвечать. Сказать, что вы обознались, не получится.

— Добрый день.

Из машины вылетела жена преступного авторитета Сантаны. Которой совсем недавно она продала косметический комплекс. На этот раз при параде, без халата и бигудей. Еще повезло, что Светочка не в полицейской форме.

— А я смотрю — костюм знакомый. Света, кажется… Вы меня не помните? — Дама улыбалась, что говорило о хорошем качестве проданной косметики.

— Нет, — соврала шпионка, пойманная практически с поличным.

— Вы мне крема продавали.

Седых с Машковым прекратили спор о футболе и заняли позицию сбоку от коллеги, намереваясь в случае чего прикрыть ее от нападения. Естественно, ни они, ни Никита не заткнули уши. Это выглядело бы нелепо.

— А-а-а, да-да, помню, — вынуждена была признаться Светочка, — какие-то проблемы?

— Нет-нет, что вы! Наоборот! Очень помогли! Да вы сами посмотрите!

Сантановская жена вплотную приблизилась к ней. Никаких изменений, кроме толстого слоя тонального крема и вызывающей декоративной косметики, на ее личике липовый маркетолог не заметила, но ее это мало волновало.

— Да, действительно… Я же говорила.

— Я хотела заказать еще, но потеряла вашу визитку. Сунула куда-то…

Света переглянулась с Никитой. Тот косился на нее не то чтобы с мрачным подозрением, но с легким недоумением. Так обычно смотрит на мужа жена, когда он называет ее Машей вместо Лены.

— Извините, я больше этим не занимаюсь. Звоните в фирму, они пришлют менеджера.

— А телефон?

— Я не помню. Посмотрите в Интернете. До свидания.

Не дав помолодевшей даме ответить, она пошла дальше. Не оборачиваясь. Остальные тоже.

— И что это за крема? — мило, без пристрастия поинтересовался Никита.

— Подрабатывала по выходным. Сетевой маркетинг.

— Что, из Зареченска сюда приезжала? — уточнил бдительный Седых.

— А как иначе? Халтура, вообще-то, запрещена, а Зареченск город маленький. Увидят, доложат.

— Это правильно! — одобрил Сапрыкин. — Халтура огласки не терпит.

Ветеран Машков не спрашивал ничего, но на Светочку посмотрел более пристальным взглядом, в котором без труда читалось: «Есть у нас сомнения, что ты, мил-человек, стукачок».

Арест на пятнадцать суток у большинства населения ассоциируется с комедией «Операция „Ы“». Стройка, песчаный карьер, мясокомбинат… Ага. Это если есть стройка и нет гастарбайтеров. Формально вывоз на работу предусматривался, но из-за отсутствия этой работы мелких хулиганов никуда не вывозили, и две недели те маялись от безделья в душных камерах изолятора.

Сержант проводил Светочку в специальный кабинет для бесед с арестованными, а спустя минут пять привел туда Андрея. Тарзан заметно сдулся, посерел лицом, а волосы завязал в косичку. Жалкое зрелище. И за что она его любит?

Она положила перед собой чистый бланк объяснения:

— Пришел в себя?

— Я и не уходил, — не поднимая глаз, тихо пробормотал бытовой хулиган.

— Вот, — Света достала справку уточненного диагноза, — почитай.

Андрей поднес справку к глазам, разбирая врачебные каракули, потом затер ладонями виски:

— Не понял… Какая резаная рана? Кто ее? Где она сейчас?

— Не придуривайся… Она в порядке. А вот ты где? В каком мире?

Он не ответил. А потом, как предсказывал опытный Никита, затянул балладу о частичной амнезии, вызванной употреблением некачественного алкоголя, купленного у соседа по себестоимости. И все попытки вспомнить сцену в комнате заканчивались кулинарным словом «блин». Самое печальное, что он не выкручивался. Он действительно ни хрена не помнил. А это значит — шансов на его посадку не слишком много, и на горизонте маячила «глухая» перспектива.

— Я — Каринку? — ошалело переспросил он, когда Светочка намекнула на его причастность. — Блин… Да не мог я!

— Мог и смог.

Тарзан опять приступил к массажу висков. Это пошло на пользу. Он вспомнил о последствиях:

— И… Что? Что мне будет?

— Если без отягчающих — до восьми лет, — Света не спешила радовать козлика, что жена его простила. Чтобы проняло.

— Блин…

— Давно не работаешь?

— Месяц. Пробовал найти — никак…

— Кто б сомневался… Что будем писать? — Она кивнула на бланк.

— Не знаю…

Очень, очень хотелось снова блефануть, сказав, что супруга дала на него показания, и единственный разумный вариант для него — чистосердечное признание и сделка со следствием. Возможно, он бы поверил и написал все что нужно. И даже оставался шанс довести дело до суда, с учетом косвенных улик.

Но Карина… Она же любит этого идиота. И не станет ли она в результате справедливого решения дважды потерпевшей? И какие будут итоги?

«Не сажайте его… Умоляю…»

Какая странная ситуация… Ее внедрили, чтобы найти гада, а приходится решать совсем другие проблемы. И не простые проблемы. От ее выбора зависит судьба двух людей. Никакие показатели ее не волнуют — она человек временный, через месяц уйдет, а то и раньше. А люди-то останутся. С последствиями сделанного ею сейчас выбора. И как всегда бывает в подобных случаях — на раздумья меньше минуты. И не с кем посоветоваться.