Чтение онлайн

А она его предала. Как ни оправдывайся, а предала. И рано или поздно об этом все узнают. Копейкин, кстати, уже знает.

Очень поганые ощущения. Словно сидишь в мокрой одежде в театральной ложе. И мокрая она не от воды.

Юля не опоздала. Сегодня она пришла в просторном сарафане, прикрыв плечи легким шарфом, скрывающим недостатки сколиозной фигуры. Светочка записала формальное объяснение, узнав, что Юля нигде не трудится, предпочитая жить на средства сожителя.

— А кто у нас сожитель?

— Так… Крутится, где чего найдет.

После чего перешла к основной части. Никита в изоляторе, можно не волноваться. Седых с Машковым ушли по своим делам.

— А скажи, пожалуйста, если не секрет… Зачем тебе был нужен Никита? Кстати, его задержал ОСБ.

Юля поморщила лобик, намотала на пальчик прядку рыжих волос и возмущенно переспросила:

— Как задержал? А кто мне теперь долг отдаст?!

— Какой долг?

— Ну как какой?! Он попросил меня съездить в Зареченск, прийти в эту… Детскую инспекцию. Узнать, работала ли там какая-то Света…

Юля, словно что-то вспомнив, посмотрела на «шапку» объяснения, где были написаны данные Светочки.

— Ой… Точно… Родионова. Так он про вас, выходит, просил узнать?.. Ой, извините…

— Ничего. Он объяснял, зачем это нужно?

— Нет… Нужно, и все. Обещал лекарство… Я съездила, пробила. А он продинамил. Кто мне теперь отдаст?

— Да вы совсем рехнулись? Ты соображаешь, что несешь? Еще б у министра внутренних дел кокаин попросила!

— Не, он обещал? Обещал! Пусть хоть из тюрьмы передает. Меня не волнует, за базар отвечать надо.

Света развела руки, не зная, как комментировать услышанное.

— А скажи, пожалуйста, почему он именно тебя отправил?

Юля потупилась, как юная пионерка, отдавшая интуристам галстук за две сигареты «Мальборо».

— Ну… Это… Он меня подкармливал… Не едой, конечно.

— И за какие заслуги?

— Ну… Так… — Юля склонила голову еще ниже, словно разоблаченный предатель.

— Информация? — подсказала Светочка, деликатно не используя более подходящее слово «стук».

— Вроде того.

Теперь понятно, почему ее не было в книге подучетников. Никита своих агентов нигде не светил. Поэтому и отреагировал спокойно, узнав, что она его разыскивала.

— Ладно, иди.

— Ну вы ему там передайте… Насчет долга.

И снова разговор проходил при закрытых дверях. Но теперь ничего не ломалось. Дверь закрыл дежурный по изолятору временного содержания, оставив задержанного Никиту и его гонителя Бойкова наедине. Третьей была мелодия, влетавшая с улицы через маленькое окошечко кабинета для допросов. «Свет уходящего солнца…»

— Да не предлагал мне Серега ни хрена! Какой еще хлеб?! — возмущался Никита, морщась от боли в животе. Проглоченные купюры никак не хотели перевариваться.

— Седых слышал разговор. Из сортира.

— Да что он там слышать мог?! Его и на опорном не было! Ерунда какая-то…

— Ерунду у тебя в гараже нашли. Белого цвета. Много ерунды. Лет так на пять. Или тоже не твое?

— Мое, врать не буду. Но с Серегой лажа какая-то. Зачем мне такие заморочки?! Эспумизана нет?

— Чего?

— Или угля активированного? Кишки выворачивает.

— А-а-а… Не ношу. Мойте деньги перед едой.

Никита грязно выругался. Мат, согласно последним научным данным, неплохая анестезия.

— Полегче, — Бойков показал на висящую в углу камеру слежения, — нехорошо ругаться при потусторонних людях… То есть Седых тебя оговаривает? Так?

— Подставляет, козел.

— А смысл?

— У нас с ним, вообще, не очень. Да и знаю про него до хрена…

— Например?

— Сам на арбузах и таджиках крутился… Он денег должен.

— Тебе?

— Сантане… Знаешь такого?

— Да как не знать. Музыкант… Шутка. Первый парень на деревне. Только с чего должен? Сантана с генералами дружбу водит, а не с участковыми.

Никита снова поморщился, огляделся:

— Слушай, дай я на пол лягу? Легче будет. Крутит по-черному.

— Ну ложись, если хочешь, — Бойков поглядел на грязный линолеум, — здесь все свои.

Никита не переживал по поводу грязи. Форма теперь не скоро пригодится. Он прилег на правый бок, подставил под голову руку, напоминая путника, вернувшегося из дальних странствий и рассказывающего о своих похождениях. Не хватало только трубки и бокала с вином. Дежурный, через монитор наблюдавший за обстановкой в кабинете, слегка офигел.

— Я, короче, когда «крузера» взял, Вовке обмыть предложил. Мы с ним тогда еще не конфликтовали. Поехали в кабак. Бухнули, закусили. Когда вышли, он порулить попросил. Стали с парковки выезжать, он «реверс» с «драйвом» перепутал, газанул и в «мерседес» сантановский въехал. Прилично так. Сантана с охраной выскочил, давай разбираться. Хотел ГАИ вызвать. Вовка тогда на служебку претендовал, любой прокол и — никакой хаты. А тут вообще увольнением грозило из-за политической ситуации. Переаттестация, все такое. Договорились без протокола. За полгода Вовка возмещает ущерб. Там где-то тысяч на семь. Баксов. Удачно въехал.

— Возместил?

— Да какое… Бегал, занимал у всех.

Никита перевернулся на спину, подложив ладони под затылок. Теперь он походил на загорающего туриста. Только коктейля не хватало и зонтика над головой.

— А скажи-ка, дорогой мой человек… Он знал, что ты кокаин припрятал?

— Открыто я не говорил, не идиот же… Серега Михалев врубиться мог. Он видел, как я протокол оформлял.

— Н-да… — встал со стула Бойков, — славный у вас коллектив. Хотя не только у вас. Чувствую, придется фабрику открывать. По производству осиновых колов.

— Да ладно, не строй из себя безгрешного… Слушай, — Никита скосил глаза, — а Светка тоже ваша?

— Какая Светка? — автоматически прикинулся дурачком Николай Васильевич.

— С которой ты в кабак ходил… Родионова.

— Ах, эта… С какого перепугу она наша?

— Ну мало ли… Это я ей предложил тебя охмурить. Хотел узнать, копаете вы на меня или нет.

— А на хвост мне, случайно, не падал? На «крузере».

— Было… Убедиться хотел, что она чистая.

— То-то она меня обломила… Зараза… Встречный вопрос. Наркоманку зачем в Зареченск отправлял?