Чтение онлайн

– Да ничего с ним не случится, Мэй, вот увидите!

– Если это так, то почему же они до сих пор его не нашли? Прошло уже три часа и если взглянуть на эту уличную толпу, можно подумать, что вся полиция Лондона побывала здесь!

– Мама, - произнесла Жаклин Харрис, устроившаяся на старом диване в кухне.
– Я уверена, что миссис Фрэзер права. Никому и в голову не взбредет причинить вреда маленькому человечку.

– Конечно, - согласилась тоненьким голосом Миллисен.

Близняшкам было по пятнадцать лет. Вернувшись в десять часов, они увидели улицу, запруженную народом, а у себя в доме - полно незнакомых людей. И только тогда с ужасом узнали о поразившем их несчастье. Миллисен была энергичной блондинкой, немного пухленькой, тогда как Жаклин росла изящной брюнеткой, очень похожей на мать. Обе они все ещё оставались в своих спортивных костюмчиках: цвета морской волны юбочка-плиссе, белая матроска и черные чулки. Они жались друг к дружке, бросая полные отчаяния взгляды на мать. Миссис Харрис вдруг встала, нарушив молчание:

– Что они там, в передней комнате, так долго делают? О чем они говорят с Фредом?

Она рванулась в коридор. Миссис Фрэзер последовала за ней. Обе девушки тоже поднялись с дивана, с безвольно болтавшимися руками и круглыми от растерянности глазами, как будто не представляли, что же им теперь делать. Бледные, с осунувшимися чертами лица, они впервые в жизни столкнулись с настоящей трагедией и чувствовали себя совсем никому ненужными. Жаклин прошептала:

– А если ребеночка не найдут, что будет с мамой?

– Умоляю тебя, не надо! Лучше даже не думать об этом!

Затем они услышали, как закричала их мать, врываясь в переднюю комнату:

– Что здесь происходит? Что вы тут делаете? Я требую, чтобы от меня ничего не скрывали, пусть даже самое худшее!

Ее взгляд прошелся по четырем присутствующим там - мужу, Джиму Фрэзеру, Вилли Смиту и капралу.

Харрис вроде бы пришел в себя. Он не казался уже таким бледным, а его взгляд уже не был угрюмо устремлен в одну точку. Он подошел к супруге.

– Да ничего, Мэй, ничего, просто они задают мне ряд вопросов. Они...

– Почему они здесь, а не в городе в поисках моего ребенка?

– Мэй, они работают по-своему, иа мы стараемся изо всех сил им помогать, - терпеливо увещевал её Харрис.
– Ни к чему их донимать и раздражать. Близняшки приготовили тебе чай?

– Не желаю чая! Хочу...

– И все же нужно, чтобы ты выпила чашечку, а также приняла те две таблетки, которые доктор...

– Не хочу никаких таблеток ни от каких врачей! За кого ты меня принимаешь, Фред Харрис? Ты что, думаешь я спокойно засну, когда плоть от моей плоти в опасности, и я даже не представляю, где находится мой ребенок? Я вообще никогда больше не смогу заснуть. Мне не будет покоя, пока его не найдут, и...

– Ладно, ладно, мать, - прервал её Харрис более решительным тоном. Совсем ни к чему закатывать истерику, это все равно ничего не даст. Тебе нужно взять себя в руки. Подумай о близняшках. Хватит кричать и прими хотя бы аспирин, если не хочешь снотворное.

Подхватив жену под руку, он повел её на кухню. Она, похоже, была удивлена его решительностью и молча позволила увести себя.

– Он взял над ней верх, - заметил Фрэзер, обращаясь к Вилли Смиту. Это к лучшему.

Инспектор чувствовал себя выжатым, как лимон. Он следил глазами за сраженными бедой родителями, чувствуя, что Фрезер смотрит на него с раздражением, как будто не понимал, почему так долго нет никаких результатов по розыску пропавшего дитя.

– Вы хорошо знаете малыша?
– тихо спросил его Смит так, чтобы его не смогли услышать на кухне.

– Достаточно хорошо, чтобы быть уверенным в том, что если его не найдут, то они...

– Я хочу сказать чисто внешне, - перебил его Смит все тем же приглушенным голосом, пристально вглядываясь во Фрезера.

– Вы хотите сказать?..

– Мы обнаружили какого-то ребенка, завернутого в голубую шаль, недалеко отсюда, в саду, на Куин-стрит.

– Не... Мертвым?

– Мистер Фрэзер, достаточно ли хорошо вы знаете ребенка Харрисов, чтобы опознать его? Я не хочу подвергать такой пытке Харрисов. Если вы не чувствуете себя способным это сделать, то может быть ваша жена...

– Я очень хорошо знаю малыша.

– Тогда можете ли вы найти какой-нибудь предлог, чтобы, извинившись, пройти с нами? Отсюда всего десять минут ходьбы.

– Не больше?

– Он у нас в машине.

– Конечно, я пойду. Никто и не заметит моего отсутствия, а если будут меня спрашивать, пусть полицейский скажет, что я отлучился к себе на минутку.

– Хорошо. Вам понятно, капрал?

– Да, мистер инспектор.

– Пойдемте, Фрэзер.

Ребенок лежал в освещенной изнутри полицейской машине, завернутый в голубую шаль, совершенно неподвижно, но без каких-либо внешних признаков насилия. Маленький пучок светлых волос спадал на его лобик. Фрэзеру достаточно было бросить быстрый взгляд, чтобы с уверенностью хриплым голосом заявить:

– Это не малыш Харрисов.

– Вы уверены?

– У того темные волосы.

– Ну что же, все-таки некоторое облегчение, - усмехнулся Смит.

Он не стал добавлять, что это будет облегчением только для Харрисов и что в то время, пока те ещё будут жить какой-то надеждой, молодая супружеская пара расстанется с ней, узнав всю глубину родительского горя.

Вилли Смит покинул Фрэзера на пороге дома на Хардл-стрит и сел в машину. Труп ребенка был уже на пути в морг, и Смит благословил небо за то, что ему не пришлось сообщать эту ужасную новость родителям. Спустя несколько минут, уже в дороге, он попросил своего водителя притормозить и, подняв трубку радиотелефона, попросил соединить его с Гидеоном. Гидеон разговаривал в этот момент по другой линии. Смит принял это к сведению и сидел с отсутствующим взглядом, в то время как водитель медленно рулил в густом тумане. Наконец Гидеон ответил:

– Алло, Вилли?

– А, Джордж. Я подумал, что вы обрадуетесь, узнав, что ребенок, найденный на Куин-стрит, не тот, что пропал у четы Харрисов. Значит, дело относится к подразделению Врэгга. Надеюсь, вы сами его предупредите?

– Хорошо.

– Я возвращаюсь в бюро актов гражданского состояния. В Фулхэме мы ничего не нашли, но двое моих людей сейчас в Челси и, может быть, им повезет больше. Думаю, что стоит навестить всех родителей, у кого в последнее время умер ребенок. Я позвоню из Челси.

– Согласен, благодарю.

– Никогда не думал, что ежедневно рождается и умирает столько людей! Перелистал архивы за год, подумав, что если от потери ребенка кто-то и свихнется, то не обязательно это должно произойти тут же, на следующий день.

– Неплохая идея.

– Не считая этого, как проходит ночка?

– Нам не хватает хороших полицейских, вот и все.

Смит мягко улыбнулся, вешая трубку. Его водитель бросил на него вопросительный взгляд в зеркало заднего обзора, но Смит от комментариев воздержался. Они прибыли в учреждение записей актов гражданского состояния. Перед входом маячил полицейский, как будто существовала какая-то необходимость охранять тех, кто здесь работает. Смит выскочил из машины и, поприветствовав на ходу постового, вошел в здание. На втором этаже горел свет. Смит поднимался медленно, так как страдал одышкой. На верху лестницы его встретил седоватый служащий вместе с инспектором.

– Как дела?
– поинтересовался он.

– В этом секторе за последний месяц умерло пятнадцать детей. Острая эпидемия энтерита. Плюс к этому ещё девятнадцать до конца года.

– В целом получается тридцать четыре... Тридцать четыре. У вас есть список?

– Да.

– Отлично. Тогда - в путь.

Спустился он намного быстрее, чем поднимался. Смит перескакивал ступеньки лестницы и, слегка запыхавшись, сел в машину. Он снова вызвал по телефону Гидеона.

– Что новенького, Вилли?