Чтение онлайн

Никто ничего о нем не ведал. Хотя нет. О Бродяге были известны два момента: однажды он потерял платок очень тонкой выделки, с каймой ручкой работы,. и все потерпевшие девушки в один голос заявляли, что у него "лоснящееся и широкое лицо". Скорее всего, это была маска. Даже описание жертвами его внешности были противоречивы: по словам одной из них, то был "здоровый и сильный мужчина", другая нашла его довольно "низкорослым", а многие из остальных сошлись на том, что он "человек средних габаритов". Если уж полдюжины хладнокровных свидетелей дают диаметрально противоположные описания одного и того же случая, то что тут говорить о молоденьких перепуганных до смерти девушках.

Никто не знал, выйдет ли сегодня ночью Бродяга на охоту. Тот факт, что этой осенью он уже неоднократно появлялся, привел Гидеона к решению самому в течение целой недели взять на себя все ночные дежурства. Он не надеялся поймать его в первую же ночь, но, может, ему повезет обнаружить какой-нибудь новый факт или примету, не замеченные ранее. Не исключено также, что, просматривая поступающие отчеты, он придет к какой-нибудь свежей мысли.

Впрочем, у Гидеона были и другие причины дежурить именно ночью: всевозрастающее соперничество банд "Жи-3". Если не навести порядок, то оно вполне могло перерасти в опасные стычки, потасовки и перестрелки, и Гидеон намеревался держать этот вопрос под своим личным контролем.

А тут ещё свалилось как снег на голову это дело с миссис Пэнн и её мужем. Существовали дюжины покинутых женщин и непостоянных мужей и, как правило, полиции приходилось вмешиваться лишь в одном из ста подобных случаев.

Опять же нельзя было забывать и о матери пропавшего ребенка.

И о многих и многих других делах. Некоторые будут быстро раскрыты, другие сданы в архив, как нераскрытые. Какое-нибудь, возможно, прогремит на весь мир... Не исключено, что где-то на свободе разгуливает сумасшедший уголовник. А ребенок, может быть, уже мертв.

Да, полиции придется все время быть начеку.

Было семь пятнадцать. Скоро должен был прийти Эпплби, напарник Гидеона на эту ночь. У Эпплби уже вошло в привычку работать ночью. Он был полицейским со стажем, человеком уравновешенным; может быть, у него чуточку не хватало воображения, но зато он всегда докапывался до сути дела и прекрасно знал свое дело, как и малейшие закоулки лондонских злачных мест.

Затрезвонил телефон, и Гидеон вздрогнул. Уже протягивая руку к трубке, он испытывал какое-то нехорошее предчувствие, нечто вроде легкой дурноты неопределенного свойства, которое он старался с раздражением отогнать от себя. Скорее всего, на него просто действуют эта промозглая мгла, стойкая тишина, звуки противотуманной сирены на реке и пустые коридоры громадного помещения. Гидеон не верил в предчувствия и поднял трубку.

– Хэллоу, шеф? Вас спрашивает инспектор Врэгг из подразделения "Джи-Эйч".

– Хорошо. Давайте его.

– Алло, Джи-Джи?
– раздался в трубке язвительный голос Врэгга.

– Да.

– Я решил сразу же вас предупредить. Десять минут назад я получил по телетайпу сообщение о пропаже ребенка, а спустя несколько мгновений в моем секторе из машины пропал ещё один. Мальчик, четыре месяца. Мамаша там просто с ума сходит.

Возвратилось то же самое предчувствие, только более четкое, ясное. Гидеон подумал, что наверняка проведет одну из тех ночей, которые так скоро не забываются.

Глава 3

В жарко натопленной комнате в колыбели тихо посапывал малыш. Из-под закрытой двери пробивалась полоска света, а от входной двери едва слышно доносился гул голосов. Ребенок тихо и ровно дышал.

В коридоре его мать упрашивала соседку.

– Ну не стойте же на пороге, Люси. На улице собачий холод.

– Да я только на секундочку. Я пришла за вами обоими. Сегодня вечером по телевизору обалденная передача. Подгребайте к нам с Фредом.

– Ей-богу, уверена, что он будет рад-радешенек. Когда-нибудь и нам все же будет нужно приобрести телевизор. Но пока что для нас это слишком дорогое удовольствие с подрастающими двойняшками, а теперь ещё и малышом. Пойду спрошу у Фреда. Хотите взглянуть на ребеночка?

– А не разбудим его?

– Да вы что. Он просто прелесть. Все время спит, как сурок.

Дверь комнаты медленно приоткрылась, и женщины склонились над колыбелью. На подушке под покрывалом едва проступала темная головка. МэйХаррис ласково поправила голубое покрывало.

– Посмотрите на это сокровище! И он будет вот так дрыхнуть до самого утра. До чего спокойное дитя! Воистину ангелочек...

Ее голос дрожал от материнской гордости. Она живо повернулась и выбежала в коридор. Люси услышала, как Мэй позвала мужа, и после неразборчивого перешептывания раздался её четкий голос:

– Да что с ним может произойти? К тому же, мы будем совсем рядом. Нас не будет всего-то час. Мы же не первый раз оставляем его одного. Ничего с ним не будет.

– Ладно, ладно, как скажешь, - согласился с ней другой, явно сердитый, голос.

Люси была уже в коридоре, когда появился Фред Харрис, низенький, коренастый человечек с проступающей в волосах сединой и застенчивой улыбкой. За ним сразу же вышла и Мэй. Она наспех попудрилась и, намусолив палец, провела им по бровям.

– Вот, - улыбнулась она, - я и готова.

Она бросила последний взгляд на комнату, где сладко посапывал малыш, и Фред захлопнул, выходя последним, дверь. Звякнул ключ, висевший за почтовым ящиком.

В доме стояла тишина.

Некоторое время ничто не тревожило спокойствие, царившее на улице.

И вдруг в тумане на противоположной стороне тротуара гулко раздались шаги.

– Какой чудесный вечер, Люси! Было просто здорово! Не так ли, Фред.

– Должен признаться, что давно уже не видел такой хорошей программы, - согласился Фред.

– Надеюсь, вы ещё посидите немного, спросил Джим Фрэзер.
– Люси сейчас нам сделает чайку.

– О, нет!
– воскликнула Мэй.
– Я не хочу слишком долго оставлять ребенка одного. Знаю, что ему ничего не грозит, но все же... В газетах такое пишут! Фред, если хочешь, оставайся, а я пойду домой. К тому же, у меня накопилось столько глажки!

– Нет, нет, я с тобой. Мы и так уже слишком засиделись у друзей.

Джим Фрэзер настаивал, и пока они спорили, Люси пошла ставить чайник. Мэй все ещё протестовала, когда Люси уже появилась с чайником и чашками.

– Ну что ж, раз уж чай уже заварен, думаю, можно ещё ненадолго задержаться, - уступил Харрис.
– Если это сможет тебя как-то успокоить, Мэй, могу сходить посмотреть одним глазком на твоего сопляка.

– На моего сопляка! Ну и манеры же у тебя!

Все разом рассмеялись, и Харрис поднялся. Выйдя на улицу, он сразу же раскурил трубку. Туман ещё более сгустился, и ближайший уличный фонарь смутно проглядывался чуть более бледным ореолом. Он вошел в дом, пользуясь собственным ключом. Тот, что висел за почтовым ящиком, вновь звякнул, ударившись о деревянную стенку. Харрис не заметил ничего такого, что могло бы его обеспокоить. Прежде чем войти в переднюю комнату, он подбросил угля в плиту.