Чтение онлайн

Звезды понемногу гаснут. Нас нагоняет рассвет. Осматриваю уже хорошо видимые моторы, замечаю за правым крайним темную полоску, тянувшуюся по поверхности крыла.

— Из четвертого бьет масло, — замечает это и Обухов.

Этого еще не хватало!

Посоветовавшись с инженером и штурманами, решаем изменить курс и направиться прямо к ближайшей точке берега. Долететь до места можно было и на трех моторах, но… чем черт не шутит. Рисковать не имеем права. Лучше, когда под тобой вместо холодных волн моря простирается суша.

Слева сзади видны песчаные дюны на датском берегу. Нас это мало интересует. Члены экипажа нет-нет да и посматривают на полоску за четвертым мотором. Мотор пока работает хорошо. Температура воды, давление и температура как входящего, так и выходящего масла не превышает пределов нормы. Но все же…

— Англичане передали, — протягивает мне снизу радист Борис Низовцев расшифрованную радиограмму: «Уклоняетесь от курса на юг тчк Уклоняетесь на юг тчк».

Это знаем мы и без них.

— Передайте, что в создавшихся условиях иначе идти не можем.

Англичане не успокаиваются: систематически бомбят нас поправками на курс и пеленгами.

Впереди в предутренних сумерках мигают огни маяков. Скоро берег. Понемногу, не убавляя мощности моторов, начинаем снижение. Наконец, альтиметр показывает 4000 метров. Порядок! Теперь можно, наконец, снять опротивевшие кислородные маски.

Снизившись еще на пятьсот метров, даю команду Кожину: можно снять маски и пассажирам.

Рассвело окончательно. Внизу дышит, вздымая пологие темные валы, Северное море.

Блестевшая на правом крыле полоса протянулась уже до задней кромки… Узнать бы, откуда она исходит. Но к мотору можно подойти лишь на земле.

Тонкая темная полоска на горизонте ширится.

Земля!

Чувство, появляющееся при приближении к земле, хорошо знакомо морякам и летчикам. Поднялось настроение и у нас. Причин для этого было больше чем достаточно: один мотор не в порядке, бензина не очень много, а на борту правительственная делегация…

За кормой — первые две с половиной тысячи километров.

— Сколько остается бензина? — спрашиваю Дмитриева.

— На час полета.

— Что это он бредит? — подключается голос Золотарева, — По крайней мере на полтора.

— Но ведь последние триста литров нельзя измерить, — смущенно оправдывается Дмитриев.

Я уже совершенно спокойно прислушивался к их перебранке: слева от нас твердая земля, справа — море. Даже в самом худшем случае, если допустить, что все моторы остановятся, не случится ничего страшного. Сядем на первый оказавшийся в поле зрения аэродром, благо, как мы убедились уже в прошлый раз, их тут великое множество.

Положив корабль курсом на север, в сторону аэродрома Тилинг, мы понимаем, что заставляло англичан так трагически-настойчиво требовать смены курса по пути к берегу. Вдали, далеко слева, виднеются дымы большого города. Это Эдинбург, столица Шотландии. Сотни и сотни аэростатов висят на различных высотах как над городом, так и над заливом, над которым идет наш корабль. При нашем приближении они, как бы сами по себе, опускаются вниз, а за нами — вновь поднимаются вверх. А внизу, на обширной блестящей на солнце глади залива Ферт оф-Форт, дымят десятки военных кораблей. Неподвижно застывшие громады крейсеров и линейных кораблей окружены многочисленными миноносцами, сторожевыми кораблями, торпедными катерами. Над каждым из них аэростаты заграждения. Это — «гроза морей, королевский Военно-Морской флот». Нам не полагалось видеть эту мощную армаду!

Главная база военно-морского флота Англии — Скапа Флоу — потеряла свою былую неприступность. Ночь под 14 октября 1939 года, когда фашистская подводная лодка, благополучно минуя многочисленные «неприступные» заграждения, вторглась во внутреннюю акваторию Скала Флоу и, учинив там невиданный в истории «владычицы морей» разгром, благополучно скрылась, англичане будут помнить еще долгие годы. Теперь основные силы военно-морского флота базируются в заливе Ферт оф Форт, огражденные всеми возможными средствами.

— Товарищ майор! Спрашивают, почему мы летим на север? — говорит Кожин.

Я успокаиваю пассажиров: через сорок минут сядем на аэродроме Тилинг.

Эдинбург остается позади. Виден и город Данди, а рядом с ним аэродром. Совершив над ним традиционный круг, иду вниз, и через несколько минут корабль мягко катится по бетонным плитам, — тем самым, от которых мы с таким трудом оторвались двадцать дней назад. На стоянке на этот раз выстроен почетный караул шотландских солдат «Черные стрелы». Снова те же клетчатые юбки и голые волосатые ноги…

Пассажиры сошли на землю. За ними — и мы. Первый этап нашего длинного пути завершен. Приятная все же вещь — земля, особенно тогда, когда поболтаешься десяток часов между ней и небом…

Пока шла торжественная церемония встречи, мы переоблачились в сапоги и шинели. Большинство экипажа оставалось на месте готовить корабль к следующему, самому серьезному этапу — перелету через «большую лужу», как называют океан англичане. Нам же со штурманами пришлось опять ехать в Лондон, чтобы уточнить все детали предстоявшего маршрута.

Подкатила целая вереница автомашин, на которых предстояло перебраться в Данди, где уже с неделю специальный поезд ожидал прибытия правительственной делегации из Москвы.

Теперь, когда все треволнения остались позади, мне страшно захотелось есть. Я вспомнил оставшуюся нетронутой, так аппетитно журчащую на горячей сковородке яичницу… Но здесь, в Англии, время было для еды абсолютно неподходящим: ранний завтрак уже прошел, а до ленча еще далеко. Когда устроились в поезде, меня стало сильно клонить ко сну. Но заснув, можно было остаться и без ленча… И так, и этак — все плохо! Почистился. Побрился. Справившись со своим несложным туалетом, пошел искать спутников. Нашел всех, чинно рассевшихся на мягких креслах в салон-вагоне.

Наконец стрелки часов показали время ленча — одиннадцать часов. Открылась дверь, и пожилой, облаченный в короткие штаны и ливрею с начищенными до блеска пуговицами, не то официант, не то камердинер, с глубоким церемонным поклоном пригласил всех нас покушать.

На второй завтрак — ленч — было подано традиционное английское блюдо: жареный бекон с яйцом. Вкусно!

Моим соседом справа оказался помощник министра иностранных дел Вильсон, довольно прилично владевший русским языком. Во время завтрака он рассказывал нам о достопримечательностях, мимо которых мчался наш поезд.