Чтение онлайн

В 1996 году мы возвели на престол "царя", а мы голосовали за него, который так и не понял, что власть никогда не бывает пустующим пространством. И не использованная тобой власть, но предписанная тебе высшим законом, и неважно, по какой причине не использованная, в силу твоего устойчивого недомогания и недомыслия будет непременно востребована людьми, к тебе приближенными. И употреблена ими на свой лад, и в пользу своей корысти.

И чем обширнее поле этой властной корысти, творимой за спиной твоего имени, тем глубже пропасть, в которую рушится Владыка.

Мы искренне хотим, чтобы президент передал бразды правления в срок, а не ранее того. Хотя бы одно дело в России пусть будет уважительно доведено до конца - судьба первого демократического президентства.

Пусть будет все по-человечески - достойно.

Ну а история рассудит.

Стране очень нужна властная образованность и мудрость.

Заслуга Ельцина в том, что он подарил России импульс демократического развития и был хотя и противоречивым, но гарантом этого развития, пока хватало сил.

Его беда в другом: он просмотрел момент, когда власть выскользнула из его рук и пошла по рукам, власть не заслуживающим.

Наверное, он скажет фразу, в таких случаях привычную. Ее положено говорить уходящим: "Вы еще вспомните меня. Вы еще пожалеете, что я ушел". Все может быть.

То, что долго не забудем, - спору нет. Дорога мало что не проложена и не мощена еще. Как же забыть!

А вот жалеть не хотелось бы. В таком случае мы зряшная нация и у нас нет доброй судьбы.

Сон

Крик был похож на стон, смесь страха, отчаяния и боли. Все разом вырвалось из груди и так же мгновенно стихло, оставляя слышным в тишине лишь отрывистое, свистящее дыхание.

Он проснулся. Жена первой услышала этот крик и вскочила с постели.

– Что случилось?
– испуганно спросила она.

Какое-то время он лежал молча. Веки чуть вздрагивали, реагируя на свет. Губы еле заметно шевелились. Он ждал, когда пройдет внезапная испарина. Сон напугал его.

В приоткрытую дверь просунул голову начальник охраны. Жена жестом попросила его уйти.

– Мне приснился сон, - неожиданно сказал он.

– Господи, - пробормотала жена.
– Я так испугалась. Думала, сердце.

Взмокшее мгновенно тело медленно остывало. Он почувствовал озноб.

– Мне холодно, - сказал он.

Жена открыла шкаф и вынула запасное одеяло.

– Положи его в ноги, - сказал он.

В спальне было тихо. Поскрипывал паркет за дверью. Шагов не было слышно. Жена догадалась: "Начальник охраны нервничает".

– Мне приснился сон, - повторил он отстраненно.

– Как приснился, так и забудется, - успокоила жена, угадывая в его словах тревогу.

– Скверный сон.

– А ты не думай об этом, - сказала жена.

– Не могу.

Она боялась спросить, о чем сон. Он заговорил сам.

– Будто я еду в машине. Ты же знаешь - всегда дают зеленый коридор, перекрывают движение.

– Знаю, - сказала жена.

– И вдруг все остановилось. Я спрашиваю: "В чем дело? Почему остановились?" А начальник охраны отвечает: "Хоронят кого-то".
– "Так скажите им, чтоб пропустили. Они что, не видят, кто едет?" - "Говорят, нельзя. Вас хоронят". И при этом смотрит на меня, не опуская глаз.

"Что за бред ты несешь, - говорю я ему.
– Я же вот он - живой!"

"Не знаю, - отвечает начальник охраны.
– Вон вы в гробу лежите значит, умерли". Я опустил дверное стекло: действительно я в гробу лежу, а позади, насколько хватает глаз, машины стоят... и гул такой. Все сигналят, сигналят, требуют дорогу освободить. И все меня ругают, потому что знают, кого хоронят.

– Успокойся, это все нервы. Сестру недавно похоронили. Ты же понимаешь, вот и сон наподобие.

– Нет, - сказал он.
– Про сестру ничего не говорили. Только про меня. И зло так, ругательно.

Жена услышала всхлипы, он заплакал.

– Скажи, за что они меня так не любят?

– Они тебя любят, любят, - бормотала жена и тихо поглаживала его вздрагивающую руку.

Телефонный звонок был непривычно громок. Жена вздрогнула. Несколько телефонных аппаратов стояло на низком плоском столе рядом с постелью мужа.

Звонок повторился трижды, и всякий раз она чувствовала, как еле заметно дрожит его рука.

– Я отвечу, - сказала жена.

Ей надо было обойти постель, чтобы поднять трубку.

– Не надо, я сам.

Она всегда удивлялась, как он безошибочно угадывал, какой именно аппарат звонит. Он поднял трубку и, не отрывая своей крупной головы от высокой подушки, приложил ее к уху:

– Я слушаю.

– Господин президент!
– Жена узнала голос премьер-министра.
– В столице переворот. Военный совет поручил мне сообщить, что вы низложены. Вам гарантируются...
– Голос премьера сорвался на фальцет.

Пальцы разжались, и тяжелая, цвета слоновой кости телефонная трубка, потеряв опору, с грохотом обрушилась на пол. И там, на полу, слегка раскачиваясь с боку на бок, продолжала выкрикивать: "Господин президент, вы меня слышите, господин президент, Военный совет гарантирует, Военный совет..."

Она увидела, как мгновенно побелело и обескровилось его лицо.

– Врача!
– закричала она истошно.
– Врача!!!

Когда она очнулась, в спальне горел верхний свет, он был неярок, но все равно ей показалось, что свет давит на глаза. И противясь этому грузу, она зажмурилась и, лишь спустя мгновение, открыла их. Очертания предметов стали медленно обретать свои контуры. Несколько человек в белых халатах и еще четверо в военной форме.

– Что с ним?
– Губы не слушались. Она сделала над собой усилие и повторила вопрос: - Что с ним?

Лечащий врач президента обернулся, по его лицу было трудно понять, услышал ли он ее слова или какой-то иной звук насторожил его. Он подошел к ней. Врач был слишком высок, она увидела, как он опустился на колено, взял ее руки в свои. Лицо врача исказила гримаса, глаза заморгали, и она почувствовала, как на ее руку стали падать слезы: одна, вторая... А потом они потекли по лицу разом, и он стал вытирать их тыльной стороной руки.