Чтение онлайн

Дома Ким нехотя рассказала Еретику о нападении Александра, нежданном отпуске и грядущей вылазке в подземелья. Тот отреагировал предсказуемо:

— Я тебя никуда не отпущу. Если Асмодей хочет рисковать своим здоровьем и жизнью, пусть делает это в одиночестве. Ты кто такая вообще? Диггер или спелеолог? Забудь о подземельях.

— У меня нет выбора, — пожала плечами Ким. — Я стою на грани безумия.

И, избегая дальнейших препирательств, девушка заперлась в своей комнате с ноутбуком. Она хотела узнать хоть что-то о таинственных подземельях Верены.

Оказалось, что ходы появились еще в XVIII веке и служили защитой от пожаров и набегов кочевников. А еще ходили слухи, что в подземных галереях Емельян Пугачев, отступая, спрятал золотой клад — около пятисот пудов.

«Ну, это враки, — подумала Ким, неплохо разбиравшаяся в истории. — Крестьянский вождь наоборот нуждался в деньгах, чтобы поддержать слабеющую боеспособность своего войска. Скорей уж разорил некоторых зажиточных веренцев».

Другие легенды рассказывали о старинной библиотеке, спрятанной в подземелье, в которой якобы находились древние летописи об основании города. И совсем уж таинственные рукописи о странном месте Шаолине, где каждый может найти свое счастье.

Подземные галереи проходили под все старой частью города. И еще в 20-х годах активно использовались бандитами и чекистами. Поговоривали, что в них даже проводились расстрелы. Недалеко от дома с малой ротондой и сейчас стоит бывший особняк банкира Винтермайера. На нижнем этаже располагался банк, а на верхнем проживал его хозяин. Сотрудники заметили, что каким-то необъяснимым образом, не выходя на лестничную клетку, он появлялся в нижних помещениях. Оказывается, между стенами существовал замаскированный секретный коридор, который вел в подвал и соединялся там с разветвленный системой подземных ходов.

В 20-е годы в городе орудовала шайка, терроризировавшая население. Бандиты прославились своей жестокостью и неуязвимостью. Главарь Ставшин неоднократно вырывался из окружения, стреляя из пистолета с двух рук. И, конечно, он умел неожиданно исчезать, спасаясь от погони. Однажды чекисты погнались за Ставшиным по подземному городу. Неизвестно, что там случилось, но не вернулся никто — ни бандит, ни его преследователи.

Вероятно, эта трагедия и побудила городские власти замуровать выходы в подземелья в 1926 году. Но граждане, мечтавшие о приключениях, проникали в ходы и позже — через неучтенные лазы или через образующиеся провалы. Одни мечтали о приключениях и острых ощущениях, другие — о кладах и предметах старины. И ведь находили! Сокровища, конечно, нечасто. А вот подсвечники, коробки из-под монпансье, книги XIX века, ложки и кубки попадались постоянно.

Ким закрыла лицо руками. Ее уверенность, что Ницшеанец спрятал свой клад в подземельях, пошатнулась. Но она подумала: «Если я так и буду сидеть в колл-центре, как мышь под веником, то жизнь пройдет мимо. И мои приключения не начнутся никогда. Надо идти под землю, надо задать вопрос, если хочешь получить ответ».

Тихо постучавшись, вошел Еретик. Он робко улыбнулся, но Ким поднесла палец к губам и села на широкий подоконник. Парень сел напротив, затем достал из кармана крепкие сигареты и закурил. Их ноги переплелись. Ким кашляла, но ни один из них даже не подумал уйти. Потому что вдруг все вокруг стало неважным. Они не видели друг друга. Они предпочитали смотреть на звезды.

— А ведь вы не первые. Я вспомнил, — такими словами встретил Ким и Асмодея старик, когда они постучались в его квартиру. — Были тут такие же…полумертвые. Давно уже — в 80-е годы. Парень и девушка вашего возраста. Девчонку еще смешно звали. Игнатия или Игорина, что-то вроде того. Представились журналистами, но не клад они хотели найти. Вовсе не клад. Тогда люди проще были, без меркантильности. Шаолинь они искали. Шаолинь в подземельях! Вот малахольные.

Посмотрели бы вы, какими они вышли из этой ветки подземелья: наполовину седые, глаза бешеные, руки трясутся. Я им приказал раздеться и переспать друг с другом. Чтобы почувствовать, что живы. И что все закончилось. Я зажег свечу, а они меня будто и не замечали. В рыданиях давились и совокуплялись, как животные.

Посмотрели бы вы, какими они вышли из этой ветки подземелья: наполовину седые, глаза бешеные, руки трясутся. Я им приказал раздеться и переспать друг с другом. Чтобы почувствовать, что живы. И что все закончилось. Я зажег свечу, а они меня будто и не замечали. В рыданиях давились и совокуплялись, как животные.

— Это мерзко — подглядывать и стоять со свечкой, — сказала Ким менторским тоном.

— А через год эта Иннокентия позвонила, — продолжал старик. — Сообщила, что родила ребенка. И тогда мне стало по-настоящему жутко. Вы еще собираетесь лезть в подземелья?

— Конечно, — усмехнулся Асмодей. — Я — сталкер, меня ничем не напугаешь. А Ким и вовсе каждый день с призраками общается.

Старик криво улыбнулся, и все трое спустились в самый низ, к основанию ротонды. Приподняв половицы, он указал на винтовую лестницу, которая вела в подземный ход. Асмодей полез первым, за ним Ким. «Огонь с нами, огонь внутри нас», — прошептал он.

Старик же раскатисто засмеялся:

— Это вам не поможет, кладоискатели. Здесь власть другой стихии.

— Тогда попросим помощи у духов земли. Например, у гномов и лепреконов, — серьезно проговорил сталкер.

Ким захихикала, с запозданием понимая, что Асмодей пытается ее приободрить и отвлечь.

— Стой! — Заратустра замер, и Ким кожей почувствовала его напряжение. — Эй, дед. Как звали ребенка, который родился у тех двоих со странными именами?

— Не помню, — прошелестело наверху. — Но это была девочка. Погоди-ка. Ирина, Инга, Инесса, Ирма. Нет, парень, ее звали Инна.

— Я знал, — засмеялся фаерщик. — Она и не могла стать никем другим. Только сталкером.

Вскоре они спустились метра на три под землю и увидели кирпичный аркообразный вход, немного затопленный паводковыми водами. Чуть пройдя, ребята увидели ответвление, основательно заваленное битым кирпичом и песком. Очевидно, то самое, которое откопали рабочие при ремонте водопровода. Фаерщики подумали, что они спустились в ад, но смело двинулись по коридору, отделанному старинной кладкой. Ход пока позволял идти, выпрямившись в полный рост. Ребята приободрились и зашагали вперед.

Вскоре ход разделился на две ветки.

— Все хорошо, — улыбнулся Асмодей и достал сталкерскую карту. — Вот, смотри. Мы сейчас как раз на перекрестке двух улиц — Верхнеполянской и Старокупеческой. До доходного дома, который принадлежал Ницшеанцу, примерно сто-двести метров.

— Это недалеко, — прошептала оробевшая Ким.

— При такой хорошей сохранности хода — да. Я предполагаю, что мы дойдем до этого пресловутого дома и увидим дверь с сокровищами. А уж как ее открыть, предоставь мне.