Чтение онлайн

— Пойдем ходить по росе, — предложила Ингрид и протянула мне руку.

Как же я хотела этого…Сжать ее руку, скинуть тесные туфли и побежать по майской росе.

Но тут меня позвали одноклассники. И, не колеблясь, я пошла к ним.

Хотя, наверное, это все совсем не важно. Даже не знаю, что вам рассказать. Мне тяжело вспоминать. Как будто это происходило не со мной.

— Начни с самого начала, — посоветовал Чайна. — Сколько тебе лет, где родилась и кто твои родители. Помни, что у нас полно времени, чтобы узнать друг друга. Эта встреча — не последняя.

— Да, представь, что пишешь автобиографию, — улыбнулся Асмодей улыбкой чеширского кота. — И для начала объясни, почему тебя так странно зовут. Насколько знаю, Ким — мужское имя.

— Это легче всего, — пожала плечами девушка. — Я происхожу из цирковой семьи. Когда-то династия факиров Арбиных гремела на всю страну. Моя бабушка была ярой коммунисткой, с трудом пережившей распад Союза. КИМ — Коммунистический Интернационал Молодежи. Обычно это имя давали мальчикам, но уж если бабуле что-то взбредет в голову, ее не переубедишь. Моя мама тоже была факиром, до моего рождения. Потом выучилась на бухгалтера и забыла о цирке. Или не забыла. Но ей так проще.

Я тоже должна была связать свою жизнь с ареной. Но, кажется, на мне природа отдохнула, хоть и занималась в цирковой школе до тринадцати лет. Вот откуда я умею крутить пои и веера. Мышечная память — это вам не хухры-мухры.

— Расскажи об отце, — попросил Заратустра. — Он тоже факир?

Ким вздрогнула:

— Не хочу говорить о нем.

— Ты должна, — жестко сказал фаерщик. — Я хочу знать всю правду.

— А если я не скажу? — прошептала девушка.

— Тогда ты уйдешь. Я предупреждал.

— Нет! Не мучай ее, — воскликнул Чайна, протянув руки к Ким.

Та отшатнулась:

— Хорошо, слушайте. Мой отец сел в тюрьму… уже пятнадцать лет как. За убийство и разбой. И скорее всего, уже не в нашем мире.

Повисла тишина. Затем Асмодей мягко сказал:

— Прости, девочка. Тебе больно вспоминать. Но это необходимо. Иногда жизнь — это и есть боль. А ты производишь впечатление мертвеца.

Ким вздохнула, чувствуя жар, разливающийся по телу.

— Знаю, что мертвец и отмороженная. Но вы хотели услышать мою историю. Так слушайте.

— Не поверите, у меня было вполне нормальное детство. Чай, тебя так интересовали мои волосы…Так вот, до тринадцати лет, они были до пояса. Я училась неплохо — цирковая школа приучает к дисциплине. Имела много друзей в классе. А отец меня по-своему любил, даже баловал. И он не был злым или жестоким человеком, только очень задумчивым. Часто рассказывал сказки о каком-то замке в Тибете, где каждый находит свое счастье.

У Асмодея пересохло в горле:

— Расскажи эту сказку нам.

— Я ее не помню, — растерялась Ким. — Столько лет прошло.

— Ты должна ее вспомнить, — твердо сказал Заратустра. — Остальное сейчас не так интересно. Поговорим об этом позже.

— Но…я не могу.

— Тогда мы расширим твое сознание. Чайна, у меня есть очень старый пуэр. Завари его так, как надо.

— Ты с ума сошел? Никто не знает, как чай на нее подействует. Это непредсказуемо. Я в этом не участвую, — развел руками фаерщик. — И ты не спросил Ким, хочет ли она вспомнить.

— Я хочу, — заверила девушка.

— Все под контролем, — улыбнулся Асмодей, но улыбка вышла неуверенной.

Чайна пожал плечами и приготовил чай — не меньше ста граммов и настаивал 20 минут до иссиня-черного цвета. Асмодей сам протянул чашку Ким и напутствовал:

— Пей не спеша, дыши после каждого глотка и не бойся.

Внезапно Чайна рассмеялся:

— Мой уважаемый Заратустра, у тебя сейчас такой вид, будто ты встанешь перед ней на колени. Это китайская традиция — подать чашку, стоя на коленях. Вот что значит — научный интерес.

— И что же она означает? — поинтересовалась Ким.

— Просьбу о прощении, — сообщил Асмодей. — Или же…предложение о женитьбе.

— Или и то, и другое, — дополнил Чайна. — А если девушка принимает чашку, значит, она согласна.

Ким быстро выпила пуэр. Несколько минут ничего не происходило. Затем она почувствовала странную легкость.

— Легенда о Шаолине такова, — заговорила фаерщица каким-то не своим, приглушенным голосом. — Каждый человек ищет счастье, смысл жизни. И для каждого оно свое. Но есть некое материальное место, Шаолинь, где каждый получает то, что хочет. Но сбываются не общепринятые желания — любовь, здоровье, деньги. А именно то, чего больше всего хочет конкретный человек. Увидев раз Шаолинь, он понимает, для чего пришел в этот мир. Но трагедия многих ищущих в том, что они зацикливаются на поиске. И не замечают, что живут.

— Но как его найти?

— Не знаю, отец не говорил. Наверное, он погиб за свой Шаолинь, но так и не нашел его. Помню, он часто куда-то уезжал.

— Куда уезжал, Кимушка, ответь?

Внезапно Ким упала на пол и начала трястись. Изо рта ее пошла пена. Чайна бросился к девушке.

— Не трожь, — приказал Асмодей. — От прикосновений будет только хуже. Облей ее водой.

Это помогло. Ким пришла в себя:

— Получилось. Я вспомнила давно позабытое.

— Да, ты рассказала немало интересного. А теперь отдохни. — Асмодей указал на кровать, накрытую кружевным покрывалом. Вышитые подушки лежали на ней горкой.

Девушка легла и сразу провалилась в глубокий сон.

Через два часа фаерщики деликатно разбудили ее и отвезли домой.

На следующее утро Ким явилась на работу с даббл-стаффами и поями, вызвав гору интереса и расспросов.

— Ты решила кого-то побить палками? — захихикала Цеся.

— Нет, это, наверное, шампуры для мангала.

— Ошибаетесь, ребятки, приспособления нужны Ким, чтобы воспитывать особо надоедливых клиентов. Вот явится какой-нибудь, а она его хряссь.

— О, боги, наша Кимушка решила изучать восточные единоборства. А где кимоно, дорогуша?

Девушка криво усмехнулась и села на свое место. Реквизит никак не помещался в шкафчик, и она положила его под стол.

— Что это ты с собой притащила? — осведомился Александр.

— Я теперь занимаюсь в театре огня. Эти цепочки с мячиками называются по-и, — раздельно проговорила Ким, — а шесты — стаффы. Обещаю, что мой реквизит никому не помешает.

— Да уж, я на это надеюсь, — протянул Александр, — Итак, я поставлю тебе сегодня допсмену?